Девочка в стекле
Шрифт:
— Мисс Хаш? — спросил Барнс.
Она кивнула.
— Ну давайте не будем тратить время, — сказал Барнс— Дорога каждая минута. Мистер Шелл, чувствуйте себя как дома. Я дам знать прислуге, что вы получили беспрепятственный доступ во все уголки имения.
Мы все встали, кроме миссис Барнс, которая — я заметил только сейчас — плакала тихими слезами. Ее искреннее горе многократно усилило мое ощущение самозванства. Барнс вышел из-за стола, сел рядом с ней, обнял ее за плечи.
Мы с Шеллом первыми вышли из комнаты. В лабиринте коридоров, соединявшем заднюю часть роскошного дома с передней, босс прошептал мне на ухо: «Не выпускай ее из вида.
Когда я подошел к «корду», Антоний уже стоял, держа пассажирскую дверцу открытой. Наконец Шелл и мисс Хаш появились из дома и направились по дорожке к машине. Она подобрала свое платье, но не стала забираться на заднее сиденье, а попросила пустить ее на переднее. Силач открыл ей переднюю дверцу, и женщина проскользнула внутрь. Шелл не позволил Антонию закрыть дверь, а сам придержал ее. Тогда Антоний обошел машину, занял свое место за баранкой и завел двигатель.
— Во всем следуйте распоряжениям мисс Хаш, — сказал он нам, повысив голос, чтобы перекрыть шум двигателя.
— Джентльмены, — попросила она, — пожалуйста, называйте меня Лидией.
— Томас, — представился Шелл и еще раз пожал ее руку.
— Томас, судя по тому, что мистер Барнс рассказывал мне о вас, вы, видимо, уже знаете, что девочка мертва.
— Нет, я еще не принял этого сигнала.
— Я не стала бы говорить об этом Барнсу и его жене, пока мы не найдем девочку.
— Естественно.
— Но мы ее найдем. Я это видела. Генри и юный Диего будут со мной, когда это случится.
Услышав наши настоящие имена, я немного поежился под моим тюрбаном, а голова Антония резко повернулась.
— Вы неплохо подготовились, — сказал Шелл, улыбаясь.
— Ничуть, — возразила она.
Потом Шелл закрыл дверь, Антоний нажал на педаль газа, и мы поехали.
ЛОВКОСТЬ РТА
«Корд» остановился на краю поля, ставшего коричневатым от жаркого летнего солнца, а теперь усеянного опавшими листьями с лесных деревьев, обозначавших дальний край поля. Небо было ярко-голубым, а непрерывно дующий ветерок нес прохладу. Окна в машине были опущены, мы с Антонием сидели на передних сиденьях, и силач курил уже третью — с тех пор, как мы остановились сорок пять минут назад — сигарету. Слева от нас по середине поля медленно широкими кругами шла Лидия Хаш, что-то бормоча себе под нос. Это была четвертая наша остановка после выезда из имения Барнса.
— Я вот на нее гляжу — туфтит она что-то. — Антоний выпустил клуб дыма.
— Мне кажется, у мисс Хаш не такие уж блестящие способности, — сказал я.
— Ну, наверняка можно сказать только одно, хотя мы и не будем распространяться на сей счет. Имя ее — такая же фальшивка, как трехдолларовая бумажка. [36]
— А мне оно показалось поэтическим.
— Поэтическим — может быть. А вот ненастоящим — на все сто. Но если забыть об этом, то мисс Хаш очень красивая женщина, хотя кожа у нее белее простыни.
36
Hush (англ.) — тишина, молчание.
— Она, наверное, живет где-нибудь под камнем.
— Ты видел лицо босса, когда она прокаркала наши настоящие имена?
— Вряд ли она заметила его удивление — он его спрятал за этой своей улыбкой.
— Да, деловая
— Может, это лучший его трюк.
— Ты как считаешь — ей было видение насчет этого?
— Не знаю. По ее виду не поймешь — то ли аферистка, то ли настоящая, если только они бывают. Но вообще-то Шелл меня убедил, что таких в природе нет.
Антоний выпустил колечко и выкинул бычок в окно.
— Как-то раз я несколько недель провел с одной бродячей труппой в Джорджии — боролся с медведем…
— Вот-вот, я об этом и говорю.
— Нет-нет, это чистая правда. Это был самый грустный медведь в мире. Я, блин, словно бабушку мордовал. Или мебель двигал. Пришлось бросить это дело. Жалко было медведя. Но я не о том. В той труппе была одна старая карга. Она садилась в палатке, ты к ней заходил, платил десять центов, а она предсказывала твое будущее. А еще за пять центов сообщала, в какой день ты помрешь.
— Звучит забавно.
— Мы говорим о самой унылой профессии. Но за то короткое время, что я занимался этой херней, двое клиентов и в самом деле решили отдать ей пятицентовик. Один был местный парень из городка рядом с Атлантой. Старуха сказала ему, что он помрет через два дня. И точно — два дня спустя возвращался он домой с работы, а его шарахнула молния. Кровь закипает, голова раскалывается, как арбуз.
— Ей повезло.
— Вот уж везение так везение. Только не для того парня. Но там был и еще один. Карлик, который участвовал в представлении. Когда того, первого, убило молнией, он пошел к этой карге. На сцене он звался Малый Майор. Одевался в военную форму — этакая важная мелкая штучка. Карга дала ему шесть лет. И что, спросишь ты? Кто бы это запомнил? Но лет, может, восемь спустя я столкнулся с Банни Франшо, девушкой-аллигатором, одной из самых психованных девок, каких мне доводилось встречать. Банни приехала выступать в Нью-Джерси. У нее тот же номер был и в Джорджии, когда я там боролся с медведем. Мы разговорились, и она рассказала, что у Майора был «фордик» модели Т, приспособленный, чтобы рулить стоя. Так вот, выехал карлик из дома как-то вечером, нагрузился и врезался в дерево. Он о том предсказании давно забыл, но Банни помнила. Погиб он точно в тот день, о котором говорила старуха.
Я покачал головой.
— В небесах и на земле столько всякой херни, что ты и представить себе не можешь, — подытожил Антоний.
— Хорошо сказано.
— А теперь иди-ка к этой мисс Хаш и скажи, что давно пора завтракать.
Я поправил свой тюрбан и открыл дверь. Ноги мои занемели от долгого сидения, и я с удовольствием вышел из машины. Не торопясь, я направился к мисс Хаш по полю. Когда я приблизился, она повернулась ко мне.
— Вы что-нибудь чувствуете, мисс Хаш? — спросил я, подходя еще ближе.
Свой индийский акцент я засунул в задницу — она ведь уже знала, кто мы такие.
— Холодно.
Я увидел, что ее пробирает дрожь.
— Это значит, что мы близко?
— Нет, это просто значит, что мне холодно.
Она улыбнулась. Улыбка была искренней, а не той неопределенной, что мы видели у Барнса. Я подумал, что на этот раз передо мной мелькнуло ее истинное лицо.
— Антоний проголодался. Вы не возражаете, если мы поедим?
— Хорошо.
И она подошла ко мне.
Мисс Хаш была красива на какой-то сказочный манер, и я вспомнил сказку, которую читал когда-то, — «Снежная королева». От этой близости к ней я занервничал, но когда она на ходу положила руку мне на плечо, пришлось смириться.