Девочка-ворона
Шрифт:
Их зовут Ханна и Иессика. Они тоже из Стокгольма и кажутся ей тихими и старательными, чтобы не сказать занудами. Им не терпится рассказать ей, что их родители занимают высокие должности в стокгольмских судебных органах, и они намекают, что их будущее уже предопределено: они пойдут по стопам родителей и станут юристами.
Всматриваясь в их наивные голубые глаза, Виктория понимает, что они не представляют для нее никакой опасности.
Они слишком слабые.
Она воспринимает их как безвольных кукол, всегда предоставляющих другим думать и планировать за себя. Они словно тени личностей. Почти ничем
В первую же неделю Виктория улавливает, что несколько девочек из выпускного класса что-то замышляют. Она видит, как сидящие в столовой за соседними столами весело переглядываются, подмечает их преувеличенную вежливость и стремление постоянно находиться поблизости от нее и других новичков. Все это вызывает у нее подозрение.
И, как окажется, небезосновательное.
Внимательно понаблюдав за взглядами и движениями, Виктория быстро вычисляет, что неформальным лидером группы является высокая темноволосая девушка по имени Фредрика Грюневальд. Виктории кажется, что продолговатое лицо Фредрики в сочетании с крупными передними зубами делает ее похожей на лошадь.
Во время обеденного перерыва Виктория использует представившийся случай.
Она видит, как Фредрика направляется в туалет, и идет следом за ней.
– Мне известно, как вы собираетесь проучить новичков, – лжет она в лицо удивленной Фредрике. – Даже не надейтесь, что я подставлюсь. – Она скрещивает руки на груди и с вызовом вскидывает голову. – То есть без драки.
Фредрике явно понравились дерзкая прямота Виктории и ее самоуверенная манера держаться. Заговорщически беседуя, они втихаря выкуривают по сигарете, и Виктория излагает план, который, по ее утверждению, задаст планку для всех дальнейших обрядов посвящения.
Ясное дело, разразится скандал, и Фредрику Грюневальд особенно вдохновляет нарисованная Викторией драматическая картина с заголовками вечерних газет: СКАНДАЛ В КОРОЛЕВСКОЙ ШКОЛЕ! ЮНЫЕ ДЕВУШКИ УНИЖЕНЫ ВО ВРЕМЯ РИТУАЛА!
За неделю Виктория еще больше сближается с соседками по комнате – Ханной и Иессикой. Она вызывает их на доверительные разговоры, и за короткое время ей удается с ними подружиться.
В пятницу вечером, когда они собираются у себя в комнате, Виктория с гордой и таинственной улыбкой открывает рюкзак:
– Гляньте-ка, что у меня есть.
Ханна и Йессика, вытаращив глаза, смотрят на три бутылки вина, которые Виктории удалось протащить с собой.
– Хочет ли кто-нибудь присоединиться?
Ханна и Йессика, робко хихикая, косятся друг на друга, затем с готовностью кивают в ответ.
Виктория наливает девочкам по большому стакану, в полной уверенности, что те представления не имеют, сколько они способны выпить.
Они пьют быстро, с любопытством, громко болтая.
Вскоре хихиканье переходит в невнятное бормотание и усталость. К двум часам бутылки пустеют. Ханна отключается прямо на полу, а Йессика с большим трудом добирается до кровати, где сразу тоже засыпает.
Сама же Виктория, выпившая не более пары глотков, укладывается в постель, сгорая от нетерпения.
Она лежит, не смыкая глаз, и ждет.
В соответствии с договоренностью в четыре часа утра появляются старшие девочки. Когда Ханну
В сарае старшие девочки переодеваются, набрасывают розовые накидки с капюшонами и надевают поросячьи маски. Маски они сделали из пластиковых стаканчиков и розовой ткани, в которой прорезали дырки для глаз. Нарисовали черным фломастером улыбающиеся рты, а отверстия для рыльца пометили двумя черными точками.
Стаканчики заполнены настриженной алюминиевой фольгой, к голове маски прикрепляются при помощи резинок. Когда все переоделись, одна из девочек достает видеокамеру, а другая начинает говорить. Звук, идущий из торчащего рыльца, больше напоминает дрожащее металлическое шипение, нежели настоящие слова.
Виктория видит, как одна из старших девочек покидает сарай.
– Свяжите их, – шипит другая.
Девочки в масках набрасываются на Ханну, Йессику и Викторию, усаживают их на стулья, связывают им руки сзади плотным серебристым скотчем и надевают повязки на глаза.
Довольная Виктория сидит, откинувшись назад, и слышит, как в сарай возвращается уходившая девочка.
Викторию поражает сопровождающая девочку вонь.
Позже утром Виктория пытается отчистить кожу от зловония, но оно, похоже, впиталось намертво.
Все вышло хуже, чем она могла предположить.
В лучах рассвета она открывает отмычкой дверь комнаты Фредрики, и когда та просыпается, Виктория сидит на ней верхом.
– Давай сюда видеокассету, – тихо шипит она, чтобы не разбудить соседок пытающейся высвободиться Фредрики.
Виктория крепко держит ее за руки.
– Иди ты к черту, – говорит Фредрика, но Виктория слышит, как она напугана.
– Ты, похоже, забыла, что я знаю ваши имена. Только мне известно, кто скрывался за масками. Тебе хочется, чтобы твой папочка узнал о том, что вы с нами сделали?
Фредрика понимает, что выбора у нее нет.
Виктория поднимается по лестнице в студию и делает две копии кассеты. Первую пленку она опустит в почтовый ящик на автобусном кольце, во франкированном конверте, адресованном ей самой в их дом на Вермдё, а вторую прибережет, чтобы отправить в газеты, если они еще раз попробуют ей что-нибудь сделать.
Х2000 [29]
Во второй раз меньше чем за две недели Иво Андричу приходилось участвовать в расследовании убийства мальчика. На этот раз он сидел с чашкой кофе в вагоне-ресторане поезда Хюоо, прибывавшего на Центральный вокзал Стокгольма в 13:40. Управление стокгольмской полиции связалось с ним рано утром, и он, по согласованию с начальством, прервал отпуск и выехал первым же поездом.
Он открыл папку с присланными ему фотографиями. Шесть четырехцветных снимков со множеством деталей. Иво огляделся, желая убедиться, что никто посторонний не сможет увидеть того, что он собирается рассматривать.
29
Скоростной поезд, курсирующий между крупными городами Швеции.