Девочка-ворона
Шрифт:
– Прошу прощения, – извинилась она. – Говорить ведь собиралась ты, я только хочу сказать, что иногда мне очень надоедают люди, не понимающие, какую причиняют друг другу боль лишь тем, что сближаются с кем-то другим.
Жанетт еще отчетливее уловила, насколько более глубоким и менее мелодичным стал голос Софии. Она поняла, что разбередила глубокую рану.
– Я считаю, – поспешно продолжила София, – раз тебе хочется кайфа, если нужны сильные ощущения и адреналин, поезжай в Африку и сделай что-нибудь полезное. Так нет, вместо этого они прыгают с парашютом,
София расставила тарелки и села. Они принялись накладывать себе еду.
Жанетт чувствовала, что причинила боль, и хотела смягчить последствия, но поняла, что забыла, как это делается, если вообще когда-нибудь знала. Она сунула в рот немного салата-пасты.
– Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду, – осторожно начала она чуть позже, – но ты действительно считаешь, что все дело в примитивной погоне за сильными ощущениями? В самой по себе перемене ведь нет ничего плохого, иногда пуститься в свободное плавание бывает невредно.
– Безусловно, но человек должен играть в открытую и стараться не ранить больше необходимого.
София вновь обрела нормальный голос и тоже взялась за еду.
Некоторое время они ели молча. Жанетт заметила, что София успокоилась.
– Конечно, все не так просто, – сказала она немного погодя, пытаясь подстроиться к рассуждениям Софии. – Оке хороший муж. Он добр ко мне и боготворит Юхана. Правда, он неисправимый романтик, думающий хорошо обо всех и вся, а с полицейскими дело в этом отношении обстоит строго наоборот. Я всегда проявляю подозрительность. В финансовом отношении он ходячая катастрофа, и я не могу перестать рассматривать это как проявление если не злого умысла, то, по крайней мере, полного отсутствия сочувствия.
София наполнила бокалы.
– Ты рассказывала ему о своем восприятии ситуации? Финансовый стресс является одной из самых обычных причин супружеских ссор.
– Разумеется, стычки у нас случаются, правда… не знаю, но иногда мне кажется, будто он не в силах представить себе, что я испытываю, когда не могу оплатить счета и вынуждена звонить родителям, чтобы занять у них денег. Как будто это только моя ответственность.
София посмотрела на нее серьезно.
– Для меня это звучит так, словно ему никогда не требовалось брать ответственность на себя. У него, похоже, всегда имелся кто-то, готовый обо всем для него позаботиться.
Жанетт молча кивнула. Казалось, все встало на свои места.
– Ладно, давай оставим это, – произнесла она, положив руку Софии на плечо. – Мы ведь собирались встретиться для разговора о Самуэле, не так ли?
– Это от нас не уйдет, даже если сегодня и не получится.
– Знаешь, – прошептала Жанетт. – Я страшно рада, что встретилась с тобой. Ты мне нравишься.
София пододвинулась поближе и положила руку на колено Жанетт. Когда та посмотрела Софии в глаза, у нее зашумело в голове.
Промелькнула мысль: в этих глазах она, пожалуй, сможет найти все, что когда-либо искала.
Жанетт
В тот же миг она услышала, как кто-то из соседей вешает картину.
Кто-то вбивал гвоздь.
Оглядываясь назад, можно иногда определить точку отсчета нового времени, хотя в тот момент и казалось, будто один день, как обычно, сменяет другой.
Для Софии Цеттерлунд оно началось после поездки в Нью-Йорк. Потом она взяла больничный и пролежала две недели в постели, размышляя о ситуации как с работой, так и с личной жизнью. С наступлением рождественских праздников мысли о личной жизни стали занимать в ее сознании все больше места.
В первый день после праздников она решает позвонить в налоговое управление, чтобы получить подробные сведения о мужчине, о котором полагала, что знает все.
Для того чтобы выслать ей домой все имеющееся у них о Ларсе Магнусе Петтерссоне, налоговому управлению достаточно персонального идентификационного номера.
Конечно, ей придется несколько дней подождать, но какая, собственно, разница? Ведь факты все время находились у нее перед носом.
Почему она ждала?
Не хотела посмотреть правде в глаза?
Неужели она ничего не понимала?
Когда она спрашивает о Ларсе Петтерссоне в фармакологической фирме, там поначалу не понимают, о ком она говорит, но после настоятельных просьб все-таки соединяют ее с отделом продаж.
Секретарша оказывается очень любезной и делает все, чтобы помочь Софии. После обстоятельных поисков она находит некого Магнуса Петтерссона, но тот уволился более восьми лет назад, проработав очень недолгое время в их немецком офисе в Гамбурге.
Согласно последнему указанному им адресу, он проживает в пригороде Сальтшёбаден.
Улица Польнесвэген.
София кладет трубку, даже не попрощавшись, и достает бумажку, где записала обнаруженный у Лассе в телефоне незнакомый номер. Согласно домашней страничке справочного бюро “Эниро”, абонентом является некая Мия Петтерссон, проживающая в Сальтшёбадене на Польнесвэген. Под ее адресом значится еще один номер – телефон магазина “Цветы Петтерссонов” в пригороде Фисксэтра, и хотя София начинает понимать, что делит своего мужчину с другой, ей хочется верить, что все это не что иное, как колоссальное недоразумение.
Только не Лассе.
Ей кажется, будто она стоит в коридоре, где перед ней одна за другой открываются двери. За долю секунды все двери оказываются открытыми, и она видит, что коридор длиной в бесконечность, а в самом конце просматривается истина.
В тот же миг она все видит, понимает, и все становится предельно ясным. Понимает, почему стоит там, где стоит. Почему Лассе находится там, где находится. Все становится таким отчетливым, и вместе с тем ее охватывает настолько сильное ощущение невероятности, что ей делается трудно дышать.