Девочка-война
Шрифт:
Вот! Помни об этом, Агата! Помни и никогда не забывай!
Но только вот, оставшись наедине в тесном пространстве подсобки, мои ладошки вмиг вспотели, а дыхание перехватило от слишком поспешного биения глупой сердечной мышцы. Чего ты так испугалась, глупая? Ничего этот качок расписной нам больше не сделает.
И тут же я отвела взгляд, с ужасом осознавая, что мои щеки заливает, непонятно почему и откуда взявшийся, жар. Я тут же принялась суматошно набирать в руки методички, но вздрогнула, чуть ли не растеряв всю свою поклажу, когда услышала за спиной глубокий бархатный баритон. Так близко,
– Оставь, я понесу, - и тут же его горячая рука прикоснулась к моему плечу, словно молнией прошивая тело с ног до головы жаркой вспышкой.
– Нет, - почти прокаркала я, потому что голос подвел меня, сбитый слишком сильным выбросом адреналина в кровь.
– Да брось, Агата. Нечего такой, как ты, грязной работой руки марать, и тяжести таскать. Лучше пусть этим займется елочная игрушка, расписная снаружи и пустая внутри. Хоть какой-то толк да будет. Верно?
А потом в один присест свалил на себя все семнадцать штук увесистых методичек и, не дождавшись моего ответа, вышел за дверь подсобки, оставляя меня только смотреть в его широкую, прямую спину и впервые в жизни жалеть о своих словах.
Глава 32
POV Агата
Всю дорогу до учебного класса я плелась позади Громова, что бодро вышагивал, позабыв о моем существовании. Но перед самой дверью он притормозил, ожидая, когда я дотелепаюсь до него и открою тяжелую деревянную створку. И ни одного взгляда больше в мою сторону, даже пренебрежительного или осуждающего. Ничего.
А потом, сев за свою парту я все-таки дала себе ментальный подзатыльник. И чего это я удумала жалеть о своих словах, глупая гусыня? Обиделся он? Да и слава богу, правда ведь она всегда глаза колет, а не потому, что я вдруг задела его светлые и нежные чувства. Ну-ну,
ага-ага, да!
Фыркнула, села за свою парту, открыла чертову методичку, что уже швырнул мне на стол Громов и принялась слушать что там нам так усердно, почти с пеной у рта вещает преподаватель. А затылок все нещадно жгло, будто бы меня не взглядом сверлили, а прожигали лазером. Интересно, это Погремушка или его королева красоты вытворяет? Хотя нет, неинтересно.
Но, спустя несколько минут не удержалась и все-таки повернула голову, ненавидя себя за этот поступок и проявленную слабость. Мимолетный взгляд на разукрашенного мажора и ничего - излюбленная расслабленная поза и отрешенный взгляд в скрещенные на столе руки. Да и Пелех что-то усердно строчила в своей тетради. Да уж, наверное, у меня паранойя...
Сорок пять минут подходили к своему логическому завершению, материал по теме был структурирован, записан и практически усвоен. И тут как гром среди ясного дела прозвучали заключительные слова преподавателя:
– А теперь, милые мои, поговорим об информационно-аналитической справке, которую вы должны будете сдать мне к первому декабря. Но! На этот раз вы будете писать ее не в одиночку, а в паре, - и группа тут же тревожно зашумела, - да, не надо галдеть, молодые люди. Вы должны научиться работать в этом ключе не как исключительные индивидуалисты, а как специалисты, умеющие трудиться
– Но, Игорь Константинович, у меня нет пары, - подняла я руку и высказалась, когда преподаватель разрешил мне говорить. И это было начало моего конца.
– О, Агата, не проблема. Ты не одна такая. Громов будет твоей парой, - и кивнул мне за спину, где точно так же, как и я, в одиночестве, сидел расписной мажор.
Что происходило дальше, я не слышала. Кровь в моих ушах зашумела с такой силой, что я на некоторое время просто оглохла, смотря, скорее всего, полубезумными глазами на преподавателя, а потом и на свои трясущиеся руки. А потом отмерла, понимая, что уже прозвенел звонок и одногруппники начинают покидать аудиторию. И я кинулась к столу преподавателя, намереваясь во что бы то ни стало переиграть этот эпический звездец.
– Игорь Константинович, - почти заламывая руки, взмолилась я.
– Какие-то проблемы, Агата?
– поднял на меня свои водянистые голубые глаза посланец знаний и огромных для меня неприятностей в этом Альма-матер.
И тут же в ноздри мне ударил знакомый мужской аромат, и я поняла, что если прямо сейчас начну выпрашивать переиграть наш тандем в этой работе, то сдам все свои страхи и слабости Громову на блюдечке с золотой каемочкой. Он стоит рядом и ждет этого. Да шиш с маслом ему! Переживу! Подумаешь.
– Я хотела бы выбрать тему прямо сейчас, если можно, - нашлась я что ответить.
– Похвальное рвение к учебе. Что ж, вот список. Выбирайте, ребятишки, - и положил перед нами листок формата А4.
Я тут же развернула его к себе и невидящим взглядом уставилась в буквы, кажущиеся мне сейчас китайскими иероглифами, не иначе. Сглотнула, тихо выдохнула и еще раз попыталась вникнуть в суть написанного. Ничего. По нулям!
Это какое-то дно, ребята!
– Я могу сфотографировать лист, чтобы выбрать позднее? Столько вариантов, - сдалась я, понимая, что сейчас не способна выбрать абсолютно ничего, не говоря уже о теме аналитической справки.
– Да-да, - отмахнулся от нас Игорь Константинович, уже пребывая в своем, ином мире из цифр, графиков и алгоритмов.
Я тут же достала смартфон, сделала фото и, попрощавшись вышла за дверь, ожидая появления двухметрового разукрашенного мажора. Он появился спустя минуту, остановился рядом, замечая мой вопросительный взгляд, и замолчал, со вздохом уставившись в стену справа от себя. Класс! Просто прекрасно, черт возьми!
– Что будем делать?
– выдавила я из себя, пытаясь, чтобы голос мой звучал ровно, несмотря на суматошный гул сердца.
– Аналитическую справку, будем делать, - безэмоционально ответил Громов, а потом демонстративно посмотрел на свои наручные часы, с таким видом, будто безмолвно говорил мне, мол «рожай быстрей, не до тебя, занудная». И горло мое тут же забилось комом, размером с целый футбольный мяч, не иначе.
– А тема?
– все же выдохнула я вопрос.
И тут он поднял на меня свои глаза, и я потонула в их стальной глубине, не сразу понимая, что он начал говорить и что именно. Слушала, но не слышала.