Девочка-яд
Шрифт:
Она больше не на расстоянии вытянутой руки, она далеко, и я не буду впредь смотреть назад. Теперь только вперед, в будущее, где нет места болезненным привязанностям и возможности, что кто кто-то может расколошматить тебе все в груди, отряхнуться и пойти дальше, не замечая, что ты весь переломанный. Больной. Отравленный.
И я снова мчу, не разбирая дороги в родные Хамовники, в квартиру, где все так привычно и знакомо, туда, где мне нужно было остаться, а не малодушно переезжать к отцу на Рублевку, чтобы склеить чертову ядовитую сводную.
Все. Теперь главное – не думать, не вспоминать, не анализировать. Нужно просто идти на кухню и сварить себе чашку крепкого кофе, а лучше две. А еще лучше, послать к чертовой матери этот гребаный кофе и взять из бара что-то покрепче. Глотнуть, прикрыв глаза, и выдохнуть наконец-то свое иррациональное напряжение.
Вот так. Хорошо. Песня. Сказка. Лепота.
Но как бы я не стремился вытравить ее из своей крови и мозгов, она вновь и вновь брала верх над моим разумом. Приходила во снах, смеялась надо мной, а еще, будто бы издеваясь, говорила, что любит меня. Что я – центр ее вселенной. После таких кошмаров я просыпался в холодном поту, а потом бродил как неприкаянный по своим элитным квадратным метрам и не знал, куда себя деть.
Выходил на балкон, прикрывал глаза, накачивал легкие ядом и погружался в воспоминания, где мы еще были вместе. Остров, солнце, пальмы, белый песок и она. Там все казалось идеальным. А теперь?
Я как зомби ходил к отцу в офис, работал столько, что, за свободное от учебы и сессии время, доработал дипломный проект, буквально вылизал его вдоль и поперек. А потом, спустя неделю, сел в кресло и удрученно подумал о том, что я не знаю, что мне делать дальше.
Мне не хотелось больше ровным счетом ничего.
Ступор.
Я смотрел в окно, но не видел солнца. Не видел людей, а только размытые силуэты. Не видел город, а только выжженную пустыню вокруг в себя. И, вопреки всему, я не радовался, что освободился, я вообще не чувствовал себя свободным. Только бесконечно одиноким.
И я ненавидел себя за то, что докатился до этого и начал чувствовать то, что не должен был чувствовать. И ее я тоже ненавидел. Страшным образом. Потому что скучал. Адски! Слышал смех, похожий на ее мелодичный перезвон и выбегал в приемную отца, но с досадой натыкался на незнакомую мне женщину. Замечал в толпе знакомый силуэт и рвался к нему, но развернув девушку, наконец-то понимал, что в который раз обознался. Иногда как собака мог идти сотни метров, учуяв дурманящий запах пряной сливы, но каждый раз разочарованно себя одергивал.
Она в Китае. Не в Москве.
Она забыла меня. Я ей больше не нужен.
Она берет от жизни все. Развлекается с другими парнями.
Я должен научиться ненавидеть ее, а не оголтело хотеть вернуть ее в свою жизнь.
Прошла еще неделя, а я был все там же – на дне. Метался как раненный зверь в клетке: учился, работал на износ, а вечерами нещадно колошматил грушу. Парни ко мне не совались, дважды
– Тебе бы потрахаться от души, мальчик мой, и все пройдет, – и ржал как конь.
А вот Громов и Гордеев уж больно странно смотрели на меня. Будто что-то знали, но не смели мне об этом сказать. Но я не хотел слушать их замшелые выводы, я просто жаждал освободиться от этого странного чувства, что на живую перетирает в жерновах мои внутренности. И кажется, что там, за грудной клеткой уже и нет ничего, все перемолото и выдрано с корнями. Но пустоты я не ощущаю и освобождения от муки тоже. Там все еще нещадно ноет и свербит. Наверное, фантомные боли, но как же они меня достали.
И вот вечер субботы, а я один. Весь бабский список в своем телефоне я давным-давно уже забраковал – даже пытаться не хочется. Просто бездумно сижу на диване в своей гостиной и, казалось бы, в тысячный раз штудирую соцсеть своей сводной сестры. Теперь я, по крайней мере, знаю ее точное место дислокации – юго-запад Китая, город Чэнду. Профиль не закрытый и я могу смотреть из-за кулис на ее жизнь. Только вот, увы, здесь нет ни одного фото с ней, только панды, панды, панды и немного городских достопримечательностей.
Психую, как обычно. Откидываю телефон со злостью и направляюсь в гардероб. К черту эту долбаную девку, к черту мою зацикленность на ней, к черту все! Переодеваюсь поприличнее и вызываю такси. Оттуда, куда я еду, трезвыми не возвращаются. Слава Богам!
Пацанам звонить не собираюсь, иначе опять изведут своими почемучками. Я такой просто так, а не потому, что у меня что-то стряслось. Нет! У меня все зашибись и даже лучше. Будет! Уже совсем, совсем скоро. Если я, конечно, до того момента не сдохну.
Прохожу в клуб без проблем, здесь мне всегда рады. Кто-то бы сказал – золотой мальчик, VIP-персона и не ошибся бы, что уж там. Поднимаюсь на второй этаж и занимаю самую маленькую зону у перил. Делаю заказ, сканирую публику, вижу парочку симпатичных телок, с которыми я бы мог неплохо провести вечер и спустить пар. Веду глазами дальше и неожиданно натыкаюсь на тело. Кирюша, мать его, Евсеев. Сидит в компании каких-то таких же, как и он, прилизанных петушков. И смотрит на меня уж больно подозрительно, а потом, в очевидном отвращении, поджимает губы. Да, Господи ты, Боже мой!
Показываю ему «фак» и отворачиваюсь, отстранённо наблюдая, как симпатичная официантка разливает напиток в мой бокал. С персоналом я обычно не связываюсь, но эта ничего такая, ладненькая и смотрит на меня уж больно красноречиво. Улыбаюсь ей в ответ и прохожусь рукой по ее пятой точке. Зачетная задница!
Поднимаю глаза выше и утыкаюсь в ее бейджик. Да что б тебя!
«Ярослава».
Звездец!
Хотя, нормально. Какая мне разница? Обычное имя. И вообще, мне насрать на него с высокой горы!