Девочка. Девушка. Женщина
Шрифт:
– Он с ней счастлив?
– Да. Более чем. Катя очень ему подходит.
– А я нет. Ты никогда меня не одобрял. – припомнила я зачем-то и встала. Растягивать агонию больше не было сил. А мне еще увольняться. И решать, как жить дальше. Как вообще в этом мире жить…
– И был прав, как оказалось.
– Да, – прошептала я, в бессилии сжав кулаки и зубы. Хотя бы себе я должна была признаться в том, что оправдала самые худшие ожидания. И Славы, и Даночки… Такая вот я беспросветная дура. Ничего не понимала. Ничего дальше своего носа не видела. И обижала его, обижала… И только
– Одевайся. Время.
За спиной хлопнула дверь. Я медленно, как столетняя старуха, сняла с себя футболку. Боль вгрызлась в тело бульдожьей хваткой. И вроде умом я понимала, что все. поздно, мой поезд ушел, а вот сердцем это совершенно невозможно было принять. Оно болело, оно в агонии билось, и давление было таким, что казалось – я его просто не выдержу и разлечусь на куски. Как попавший под солнечные лучи вампир в одном из первых тарантиновских фильмов.
Как-то оделась, как-то спустилась вниз, как-то погрузилась в машину Славы.
– Ты ешь вообще? – хмыкнул он, разглядывая мой профиль. И я понимаю, что вообще-то совершенно перестала за этим следить. Наверное, это депрессия… Подкралась неожиданно, а я и не заметила, не поняла даже, почему мне так чудовищно плохо. Казалось бы, если моя мечта сбылась, как вообще это может быть?
– Я тосковала. Так страшно тосковала… – поняла я, с удивлением стирая пальцами катящиеся по лицу слезы.
– Сначала заедем куда-нибудь позавтракать. – проворчал Слава.
– Зачем ты со мной возишься? Он… велел?
От робкой надежды, что пустила ростки внутри, заныло сердце.
– Не выдумывай то, чего нет, Сеня. У Артура новая жизнь. Он счастлив. Я его сто лет таким счастливым не видел.
– А ты жесток, – грустно улыбнулась я и еще сильней сжалась. Слава это заметил. Свел брови в одну линию над переносицей.
– Думаешь, мне по кайфу причинять тебе боль? Нет. Я девочек не бью, Сеня. Тут как раз наоборот получается. Чем быстрей до тебя дойдет расклад, тем скорей легче станет.
– Полагаешь, это возможно? – усмехнулась я, глядя в залитое дождем стекло.
– Возможно все. Когда ты умотала, я думал, Верх вообще не поднимется. А теперь видишь, все нормально. Жениться парень надумал.
Глава 11.2
Глава 11.2
Я резко обернулась. Хвост хлестнул по щеке. Боль по сердцу… Нет, я, конечно, видела кольцо на его пальце. И могла бы предположить, да. Но не стала, потому что как тогда жить? А теперь вот так прямо в лоб – получай. Жениться парень надумал. Жениться. Все. Выдохни уже, Сень. И дальше маленькими глоточками, по чуть-чуть пей воздух, чтобы он не жег так сильно.
– Пойдем. Здесь вроде нормально кормили.
И я дошла до стола. Села, сделала заказ. Флегматично размышляя о том, что, оказывается, тело вполне может существовать автономно. Когда душа умерла. Может, так и родились истории о ходячих мертвецах?
– Это картофельная вафля. Попробуй. И форель приличная. Хотя лучше, чем у нас на острове, я нигде не ел.
Если бы я не знала,
– А знаешь, зачем мне переодеваться? Давай сразу в театр.
– Уверена?
– Красоваться там мне не перед кем, а тебя задерживать не хочется.
– Да ладно. Мне не в напряг, – буркнул Слава, но все же прислушался и покатил к театру, а не к моему дому. Я зашла через главный вход, поздоровалась с вахтершей, перекинулась с ней парой ничего не значащих слов – хорошей она была тетечкой. Здесь вообще было много хорошего. Жаль, что плохое это все напрочь перечеркивало. Я прошлась по коридорам, ощущая на себе чужие липкие взгляды. Паранойя возвращалась, но я упрямо не давала ей одержать над собой верх. И будто что-то себе доказывая, я еще прогулялась по темным пустым лестницам. По длинному тоннелю, соединяющему под землей два здания. Вернулась и, недолго думая, вышла на сцену – там как раз шла репетиция, и было можно. Когда-то я любила эту сцену фанатичной преданной любовью. И, казалось, она отвечала мне взаимностью…
– Она того стоит, правда? – усмехнулась за спиной… Лена. Я обернулась. Перед глазами флешбэками промелькнула омерзительная сцена в туалете, свидетелем которой я стала.
– Я так не думаю, – пожала плечами.
– Считаешь, ты лучше других, да? Осуждаешь? – завелась она.
– Нет. Просто не рассматриваю для себя такой вариант.
– Ну и дура! А мне предложили партию Раймонды.
Я улыбнулась. Эта партия считалась одной из самых сложных в балетном мире из-за семи сольных вариаций – замахивалась Ленка высоко. На то, что с ее данными и способностями, если честно, не стоило замахиваться. Слишком жирный пирог – желудок не справится.
– Желаю тебе удачи.
– Думаешь, я провалюсь, да? Вот сколько помню тебя, ты такая…
– Какая?
– Считаешь себя лучше и талантливее других! Только знаешь что? Не все в талант упирается.
Это было почти невозможно, но я рассмеялась, да…
– Лен, уж это мне точно известно. Что не в талант… Считай – я амбассадор этой истины. Но мой тебе совет – поосторожнее с такими замечаниями. А то вдруг народ что-то заподозрит.
– Ну, ты и су-у-ука!
– Да не переживай ты так. Терпеть мою сучью сущность тебе не придется.
Я развернулась на пятках и пошла к себе – собирать вещи. Их было не так уж и много, я будто чувствовала, что здесь не задержусь. Странно, правда?
В отдел кадров заглянула в самом конце. Смешно, но от меня так спешили избавиться, что кто-то даже пробежался вместо меня с бегунком. Оставалось только поставить подпись под уже распечатанным заявлением.
– Только голову с тобой морочу, Вавилова! – вздернула нос кадровичка.
– Ну, это точно в последний раз, – усмехнулась я. Обернулась к двери с чувством выполненного долга и… чуть не наткнулась на Зубова. Говорить с ним не хотелось, да и о чем говорить, по сути, с сутенером? Я вышла, обойдя эту мразь по дуге, и даже не соизволив с ним поздороваться.