Девочки Тора

Маар Чарли

Дорога становится уже с каждым метром. Я понимаю, если Аня и Ксюша там, а мудак вооружён, я сейчас очень рискую, но если не делать ничего, то он уйдёт, поэтому на свой страх и риск выворачиваю руль, втискиваюсь в крхотное пространство между машиной и забором, после чего резко бью авто в бочину, чем выбрасываю его в ветхий забор на противоположной стороне. От столкновения с препятствием машина глохнет. И я тут же слышу дикий плач Ксюши в салоне.

Выскакиваю наружу, схватив из бардачка пистолет и подлетаю к автомобилю. Рывком распахиваю дверь.

Твою

мать...

У меня сердце бешеным ударом практически проламывает рёбра, потому что первое, что я вижу — это глаза Ани.

Она смотрит на меня... Рот заклеен скотчем... Руки связаны. Ксюша плачет рядом...

Они живы.

Я успел.

Успел.

Выдыхаю и перевожу взгляд на Свиридова. При ударе он, видимо, шарахнулся головой об руль, так как в отключке лежит на этом самом руле.

Достаю телефон и набираю Астахову.

— Взял его. Параллельная улица. Он в отключке. Девочки живы. Нужна скорая.

— Костиныч... Ты снова меня спас, — всхлипывает Ксюша, когда я расстегиваю ремень безопасности и беру малышку на руки. Затем обхожу машину и помогаю выбраться Ане.

Она рыдает, когда я развязываю ей руки и снимаю скотч с лица.

— Макс...

— Всё хорошо. Сейчас приедет скорая. Всё будет хорошо. Главное, что вы живы. Это самое важное.

Обнимаю их обеих, прижав к груди.

Однажды я не смог спасти двух самых любимых людей в моей жизни, а теперь у меня получилось. Будто небо дало мне второй шанс.

Не знаю, что это — искупление, прощение или просто подарок. Но цепи с моей души, наконец, опадают. И сейчас, когда я обнимаю Аню и Ксюшу, боль больше не мучает меня.

— Я думала, ты поверишь, что я сама... Что я ушла... Как твоя сестра уходила...

— Дурочка совсем? Я бы не поверил в такое. Только не про тебя.

— Почему? — Аня шмыгает носом, вскинув на меня зареванный взгляд.

— Потому что видел, как ты на меня смотрела. Я видел в твоих глазах себя, Ань...

Аня начинает рыдать ещё сильнее. Я пока даже успокоить её не могу. Только обнимать. Им долго придётся приходить в себя после случившегося. Осебенно Ксюше, которая глаза в глаза столкнулась с безумием отца и сейчас отчаянно хватается за мои плечи.

Астахов и наряд полиции оказываются на месте через пару минут.

Свиридов всё это время лежит без сознания. Не знаю, сколько ждать скорую, но местные сотрудники довольно быстро приводят его в себя шлепками по роже.

— Вам не надо его больше видеть. И смотреть на дальнейшие действия тоже, —

шепчу Ане, перекрыв своим телом обзор того, что происходит за спиной.

Свиридов что-то истерично визжит.

Хотя визжать он будет, когда столкнётся харей с моим кулаком.

— Пошлите, — усаживаю Аню с Ксюшей в одну из полицейских машин, которая стоит подальше. — Сейчас принесу вам воды или чай, если найду у кого в машине.

Аня без конца обнимает дочку и плачет. Смотрит на меня с такой любовью и благодарностью, что душа на части рвётся.

Думала, что я не стану их искать. Глупая.

— Костиныч? Я больше не хочу, чтобы он был моим папой...

— Ну мы же договорились, помнишь? — подмигиваю.

Заплаканное испуганное личико Ксюши освещается слабой улыбкой.

Один уже пропал без вести однажды, навредив моим родным. Я поклялся, что больше никогда...

Но, почему, небо, мне и сейчас так хочется? Почему хочется, чтобы эта мразь больше не дышала?

Резко выпрямляюсь и иду к Свиридову, которого люди Астахова уже почти затолкали в автомобиль и зачитали права. Наглая рожа мерзко косится, когда я подхожу ближе.

— Думаешь, ты победил? Ты ещё получишь. Ты ответишь за то, что забрал у меня жену и дочь, — выплевывает мразь.

— Это теперь мои жена и дочь, — произношу твёрдо.

Кулак, летящий в морду, это последнее, что видит Свиридов перед тем, как вырубиться.

Эпилог

Эпилог

Аня

Три месяца спустя

— Торецкая Ксения Максимовна. Здравствуйте, я Торецкая Ксения Максимовна, — Ксю с важным видом шагает по офису, представляясь каждому сотруднику своим новым именем.

— А это мои серёжки, видели? — она отводит волосы и показывает серьги в форме молота.

— Как думаешь, она попросит тату, как у меня? — Макс, который вместе со мной идёт чуть позади дочки, наклоняется ниже и шепчет мне на ухо.

— Только попробуй! — шлёпаю его по плечу рукой.

— Ну на серьги я тебя уговорил.

— Да я особо и не сопротивлялась. Но против татуировки точно буду. Хотя, возможно, я сделаю такую себе. Где-нибудь здесь, — указываю на бедро.