Девственница
Шрифт:
— Идёмте, нам сейчас не до споров.
Продвигаемся по лесу медленно и очень тихо, об этом тоже меня предупредил старик. Стараюсь делать как он велит.
У Махмуда старая грязная иномарка, помятая, с облупившейся краской. Но разогналась достаточно шустро, что не могло не радовать. Мы ехали приблизительно час, у Тагира открылось кровотечение. Новые переживания. Мы оба расположились на заднем сидении, он фактически лежал на моих руках, а Махмуд отрывисто командовал прижимать крепче
Наконец, когда почти стемнело, машина остановилась возле покосившегося дома. Я никогда не бывала в этих местах. На многие километры тут ничего, кроме маленьких деревушек, полуразрушенных.
Кое-как втаскиваем Тагира в дом, он вваливается в комнату, опираясь на дверной косяк, и пачкая все кровью.
— Свет не зажигай, — выдавливает со стоном.
— Думаешь, и сюда заглянут? — прицокивает старик. — Так, ладно. Без кипятка не обойтись, — уходит куда-то вглубь дома.
— Они могут прийти сюда? — спрашиваю, когда остаемся наедине.
— Не будем рисковать…
Паника видимо отражается на моем лице, потому что произносит тихо, глядя на меня:
— Все нормально. Можешь выдохнуть.
Но я не верю ему. Какая-то чудовищно жуткая ситуация. Ничего не понятно. Мы на грани жизни и смерти… Все эти гонки, стрельба, как в дешевом кино. Чудовищно.
— Ты дойдешь до дивана? — спрашиваю подрагивающим голосом.
— Тебе придется мне помочь.
Валиев падает на диван со стоном.
— Выпивка там — показывает в угол комнаты. — Принеси.
— Тут есть хозяин… Мне неловко.
— Мне нужно виски. Побыстрее.
Делаю как он просит, ставлю перед ним стакан и бутылку. Тагир наливает себе почти до краев.
— Так, смотрю анестезию ты уже приготовил, — посмеивается вернувшийся Махмуд. — Ладно, девонька. Тебе лучше на это не смотреть. Иди наверх. Любую комнату выбери, я туда правда сто лет не поднимался. Так что не обижайся, не гостиница. Но что найдешь — твое. Переоденься во что-нибудь, там должны быть чистые вещи, дочка у меня иногда останавливается. Вода там есть. Умыться можно. Кровать есть. Отдохни…
— Ну что вы. Спасибо вам огромное…
Покидаю комнату в указанном направлении. Свет от луны падает в окно, освещая лестницу, ведущую наверх. Да и глаза уже привыкли к темноте. Мне нестерпимо хочется в туалет. Найдя ванную комнату, кидаю быстрый взгляд на себя в зеркало. Глаза огромные и испуганные. Лицо раскрасневшееся, грязное, на щеке царапина… Долго умываю лицо прохладной водой. Хочется вымыться целиком, я грязная, потная… Но не решаюсь. Мне почему-то кажется, что все может поменяться в любую секунду. И я не хочу, чтобы этот момент застал меня голой и мокрой. Так что я просто обтираюсь полотенцем, которое сильно намочила.
Захожу в первую попавшуюся комнату. Тут пыльно, но все аккуратно. Заглядываю первым
Возвращаюсь в комнату. Односпальная кровать застелена покрывалом. Выглядит чистым… Хотя мне уже наплевать. Ложусь поверх, прямо в одежде.
Мой сон глубокий, и тяжелый, вязкий, я пробираюсь по длинному черному тоннелю, хочу бежать, но двигаюсь как в замедленной съемке. Позади звучат выстрелы, кто-то кричит. Меня колотит от страха. Хочу закричать и не выходит.
— Эй, проснись, девонька, — меня трясут за плечо, все сильнее.
Открываю глаза, надо мной склонилось лохматое, заросшее лицо, вскрикиваю от страха, и только в следующую секунду понимаю, что это Махмуд. Вспоминаю все что произошло накануне.
— Извините, — произношу хриплым ото сна голосом.
— Да нет, это ты меня прости, что напугал, — говорит старик. — Приехали за вами, вставай давай, а то без тебя улетят.
— Улетят? — переспрашиваю удивленно.
— Давай, давай, поднимайся, пошли, — не реагируя на мой вопрос, торопит меня Махмуд. — Братья за Тагиром приехали. Далхан ждать не любит.
Хочется спросить кто такой этот Далхан, но говорю себе, что это неважно, да и хватит уже приставать к Махмуду. Послушно следую за ним, думая о том, что мне не помешало бы умыться, глаза со сна слипаются.
Спускаемся по лестнице, я иду следом за хозяином дома. Выглянув из-за его плеча, вижу, что возле входной двери, в коридоре, целая толпа мужчин. Все в чёрных одеждах, в руках у каждого оружие. Вздрагиваю, останавливаюсь. Но большинство из них в этот момент начинают выходить из дома. Остается лишь самый крупный, он выделяется и ростом, и размерами, настоящий великан. Явно вожак. Будто чувствуя мой взгляд, он поднимает голову и внимательно рассматривает меня.
— Это кто ещё такая, Махмуд? — спрашивает хмуро.
— Брат тебе всё объяснит, — пожимает плечами старик. — Не бойся, он тебя не тронет, — оборачивается ко мне. — Только с виду грозный, — это уже добавляет тихим бормотанием.
Этот мужчина действительно выглядит устрашающе. Почти два метра роста, широкие плечи, крупные руки, в которых он сжимает пистолет… или автомат, я хоть и дочь бандита, но всегда нарочито игнорировала оружие, не касалась его, смотрела с омерзением, чем злила отца, у которого была настоящая коллекция холодного и огнестрельного арсенала. Перед которой папа испытывал чуть ли не благоговение. А мы с Павлом росли наоборот, пацифистами, ненавидящими этих бездушных убийц.