Девственница
Шрифт:
Элеонор прикоснулась ладонью к лицу Гриффина. Он посмотрел ей в глаза, а она в его. У него были глаза насыщенного карего цвета, ласковые и проникновенные, почти как у ребенка.
– Сделай так, чтобы мне было хорошо, - сказала она достаточно тихо, чтобы ее услышал только Гриффин.
– Пожалуйста, мистер Гриффин. Сегодня у меня день рождения.
– Для тебя – все, что угодно, - ответил он. Он сел и рывком усадил ее к себе на колени. Она думала, что угроза отшлепать так и останется лишь угрозой. Но он задрал ей юбку до бедер,
– Вот черт, - сказала она, потрясенная силой удара. Она приготовилась ко второму удару, но вместо него он погрузил один палец в ее лоно. Она впилась пальцами в кожаное сидение, и Гриффин погрузился глубже. Очень быстро она стала влажной от прикосновений и Гриффин добавил второй, затем и третий палец. Обеими руками он раскрывал ее, выставляя ее на всеобщее обозрение присутствующим в машине. Это было унижение, грубость. Она наслаждалась каждой секундой.
Когда он решил, что она достаточно влажная, Гриффин схватил ее за плечо и усадил на колени. Судя по скорости машины, Элеонор могла сказать, что они были на трассе. Никаких резких остановок на шоссе, скорее всего, не будет.
– Кинг?
– спросил Гриффин, и Кингсли бросил ему презерватив. Он расстегнул брюки и раскатал его. Он безусловно был большим, но не настолько, чтобы она не смогла его принять, и настолько, чтобы она хотела его принять. Когда он был готов, Гриффин поманил ее пальцем, и Элеонор, желая повиноваться, оседлала его лицом к лицу. Она ожидала, что он немедленно войдет в нее, но вместо этого он снова поцеловал ее почти нежно.
– Я хотел сделать это с того самого дня, как встретил тебя, - прошептал он.
– Никакого шепота, - сказал Кингсли, и Гриффин закатил глаза.
– Я тоже этого хотела, - сказала она, убедившись, что ее слышит только Гриффин. Гул двигателя и шин и поза лицом к лицу придали им немного уединения. Чтобы продемонстрировать, как сильно она обожала Гриффина, как сильно хотела его, она крепко обхватила его эрекцию и прижала ее к входу в ее тело. Гриффин схватил ее за бедра и опустил ее на себя. Она растягивалась, опускаясь на него, и ахнула, когда он полностью проник в нее.
– Сейчас только ты и я.
– Гриффин произнес эти слова одними губами, и она кивнула. Она медленно двигалась на нем, смакуя его толщину внутри себя, в это время он расстегнул ее блузу и снял ее. Она, вероятно, приземлилась на пол. У нее было чувство, что, когда Гриффин бросил ее, она приземлилась на колени Кингсли. Или на его лицо. Затем последовал ее лифчик, медленно и чувственно. Гриффин приподнял и помял ее груди в своих руках, а ее голова откинулась назад от удовольствия.
– Мне было суждено встретить тебя, - прошептал ей Гриффин.
– Не знаю почему, но это так.
– Может быть, когда-нибудь мы узнаем почему, - ответила она.
Он снова поцеловал ее и прошептал в губы: - Может поэтому.
Руки Гриффина переместились с ее грудей к плечам,
– Объезди меня, - сказал он и она была рада подчиниться. Медленно покачивая бедрами, она объезжала Гриффина, а он в это время целовал и облизывал ее соски. Она победно улыбнулась, когда ее лоно сжалось вокруг него, и он ахнул от внезапного удовольствия. Но продолжал крепко удерживать ее за запястья, а она продолжала подталкивать их обоих к оргазму.
Ее тело горело от жара его тела и своего. Руки ныли от того, что их так крепко держали. И когда она подумала, что больше не выдержит ни минуты, Гриффин толкнул ее на спину и начал вколачиваться в нее резкими и грубыми толчками, от которых она стонала. Кровь прилила к ее бедрам, когда она шире раздвинула их для него. Ее сердце глухо стучало в груди. Она напрягла живот и приподняла бедра, пока он не оказался так глубоко внутри нее, насколько мужчина мог погрузиться. Наконец она задрожала под ним, и безудержный и мощный оргазм сотряс ее до основания. Вдалеке она поняла, что Гриффин кончает по последним и жестким его толчкам.
Все закончилось, финиш, и все же Гриффин оставался внутри нее.
– Пока нет, - сказал он, когда она заерзала под ним от неудобства. Он прижал ее к сидению, пригвоздил, и она не могла пошевелиться, пока он не двинется. Их взгляды встретились и на секунду ей показалось, что она увидела в них нечто большее, чем дружба, больше, чем страсть. Но он моргнул, и все исчезло. Гриффин вышел из нее и осторожно снял презерватив.
Кингсли посмотрел на Сорена. Сорен посмотрел на Кингсли.
Кингсли поднял восьмерку.
Сорен поднял семерку.
– Черт, - сказал Гриффин.
– Я надеялся хотя бы на одну девятку.
– Ты не придерживался своей позиции, - ответил Кингсли.
– Поработай над приземлением.
– А ты можешь лучше?
– Скептически спросил Гриффин, вытер себя салфеткой и застегнул брюки. Трахнуть ее более тщательно и с большим удовольствием, чем это сделал Гриффин будет непросто.
– Конечно, могу, - ответил Кингсли. Он свистнул, подзывая ее к себе. Элеонор сползла с колен Гриффина и перебралась к Кингсли. Она ждала, стоя на коленях на полу между колен Кингсли. Он протянул руку и постучал по подбородку, сигнал, не требующий объяснений.
Она расстегнула молнию на его брюках и взяла в рот его твердый член.
– Видишь?
– сказал Кингсли.
– Практика доводит до совершенства.
Пока она массировала и лизала его языком, он гладил ее по волосам. Он приподнял черную копну, и она почувствовала легкое прикосновение трости к своей спине и вздрогнула, старательно сдерживая дрожь. Она знала правила этой игры. Она делала минет Кингсли, а Сорен причинял боль ей тем или иным способом, и ни в коем случае ей нельзя было причинять боль Кингсли. Другими словами... никаких укусов.