Девственница

Райз Тиффани

Он был в обществе опасной женщины.

– Рейс отменили, - только и сказала она, извиняясь за опоздание.

– Рейс? Ты куда-то летала? Сегодня?
– спросил он

– Нет.

Он ждал ответа и не получил его.

– Ты идешь?
– спросила она нетерпеливо и безразлично, и это сложное сочетание ей прекрасно удалось.

– Куда мы идем?

– В дом.

– Твой дом?

– Нет.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком много болтаешь?
– спросил Кингсли.

– Никогда.

– Я так и думал.

Джульетта

промолчала на его шутку. Ему удалось добиться улыбки от нее в день их знакомства. Если сегодня ему удастся рассмешить ее, он назовет это победой.

– Так... да или нет?
– Наконец спросила Джульетта.
– Ты идешь со мной?

– После вас, миледи, - с улыбкой ответил Кингсли. Она пошла по тропинке, которая огибала пальмы и заканчивалась на небольшой парковке. Там, на парковке, стоял красный «Порше».

Он остановился и мгновение таращился на машину.

– Признаюсь, я не считал тебя поклонницей спортивных автомобилей.

– Я не поклонница, - ответила она.
– Она не моя.

– Пожалуйста, скажи, что ты не угонщица.

– Я не угонщица, - обиженно сказала она.
– У меня есть разрешение водить ее. Но если она тебе нравится, не стесняйся, можешь угнать ее. Мне наплевать.

– Ты интересная, - сказал он, когда она села за руль. Не дожидаясь приглашения, которое, казалось, так и не последовало, он сел на пассажирское сиденье. И тут он заметил, что на ней нет обуви. Она ехала босиком. Ему это нравилось, и он не знал почему.

– Я не интересная, - ответила она.
– Это тебе скучно.

Она завела двигатель и выехала с парковки.

– Итак, дом, в который мы едем...
– начал он.

– Oui?

– Можешь сказать, где он?

– В нескольких милях отсюда.

– Ты же не собираешься убить меня в том неизвестном месте, не так ли?

Она искоса взглянула на него, и ее бровь снова поползла вверх.

– Ты боишься меня?

– У тебя на бедре копьевидный клинок.

– Как ты узнал?
– спросила она с любопытством. Любопытство лучше раздражения. Он возьмет все, что сможет получить.

– Во-первых, я пялился на твои ноги. Во-вторых, я обучен высматривать спрятанное оружие на людях. Старые привычки умирают с трудом.

Она откинула платье в сторону, обнажив правое бедро, где в кожаных ножнах на портупее покоился нож. Она потянула за ремешок, сняла нож и протянула его ему.

– Нож у меня с собой на случай, если ночью сломается машина, и мне придется идти одной. Я бы никогда никому не причинила вреда, если бы они не попытались сначала причинить боль мне.

– Благородная философия жизни, - сказал он, закатав рукав и пристегивая нож к предплечью. В последнее время он не привык носить с собой оружие, но, если Джульетта считала, что ей нужен нож, он предпочел бы сам им воспользоваться при необходимости.

Джульетта пожала плечами.

– Это не философия. Это религия. Я католичка.

– Останови машину.

Джульетта только посмотрела на него. Затем рассмеялась.

Наконец. И какой смех. Музыкальный, легкий, углубляющийся в конце и исходящий прямо из ее живота. Он пронзил его нутро, словно копьевидный клинок.

– Тебе не нравятся католички?
– спросила она.

– У меня долгая и запутанная история с одним знакомым католическим священником.

– Он плохой священник?

– Очень плохой. Он никогда не читает проповеди о грехах, только о любви Бога и прощении. Он не осуждает грешников, и неустанно трудится в своем приходе на благо бедных и угнетенных.

– Кажется, он хороший священник, по моим меркам. Он плохой человек?

– Он готов умереть за тех, кого любит. Думаю, даже за меня он бы умер.

– И ты ненавидишь его?

– Целиком и полностью.

– Почему?

– Потому что он причинил боль своей возлюбленной и заставил ее уйти от него.

– И?

– Она тоже была моей любовницей. Как и он однажды. И не один раз.

Если бы бровь Джульетты могла подняться еще выше, она бы уползла с ее лица и нависла бы над головой.

– Думаю, я ошиблась насчет тебя, Кингсли, - сказала Джульетта и повернула машину на извилистую дорогу.
– Мне кажется, ты мне нравишься.

– А раньше не нравился?

– Нет.

– Тогда почему ты впустила меня в свою машину?

– Я хотела, чтобы ты трахнул меня, - ответила она.

– Польщен. Наверное.

– Можешь считать это комплиментом, - сказала она, ясно давая понять, что не имела в виду ничего подобного.

– Тебе не обязательно должен кто-то нравится, чтобы трахнуть его?

– Нет. А тебе?

– Нет, но я считал себя особенным.

– Не хочется тебе говорить, - начала она с извиняющейся улыбкой, - но я не думаю, что ты такой уж особенный, как думаешь.

– Это ранит только потому, что это правда. Я действительно нравлюсь тебе? Чуть-чуть?

– Un peu. Достаточно того, что я хочу говорить с тобой вместо того, чтобы позволить тебе меня трахнуть, - ответила она.

– Ох, - сказал он, взвешивая свои слова.
– Но мы все же будем трахаться, верно?

Джульетта снова улыбнулась. И на своем безупречном элегантном французском она промурлыкала два прекрасных слова.

– Bien s^ur.

Конечно.

Она замолчала после очередного поворота. Дорога была длинной и коварной и вилась по склону высокого, густо поросшего лесом холма. Он мог только представить, как Элли справится с подобным препятствием. Они либо добрались бы до места назначения в два раза быстрее, либо сгорели заживо сорвавшись со скалы. Он убедил Элли позволить его водителю возить ее куда ей было угодно. Она думала, что он был добр и великодушен. Она и не подозревала, что он просто пытался сохранить ей жизнь. Она ведь была жива, не так ли? Двадцать шесть лет, умнее любой другой женщины, которую он когда-либо встречал. Хорошо знает уличную жизнь. С ней все будет хорошо без него, без Сорена. Не так ли?