Девственница
Шрифт:
Кайри подняла левую руку. На безымянном пальце у нее было обручальное кольцо.
– Это мы.
– Предупреждаю, не рассказывай никому, кроме меня, свою теорию о том, что Мария лесбиянка, - сказала Элли.
– Многие люди не очень хорошо воспринимают эротические домыслы о Марии и Иисусе.
– Я и не говорю, что она была такой. Просто моя теория, - сказала Кайри.
– У Сорена тоже была похожая теория, - ответила Элли.
– Сорен? Так его зовут?
Элли кивнула. Она не произносила его имени вслух уже несколько месяцев.
– Одно из его имен, - ответила она.
–
– Какова была его теория?
– Когда Сорен учился в семинарии, он написал статью, в которой утверждал, что Иисус был женат и овдовел. Единственное объяснение, почему этот тридцатилетний еврей мог быть неженатым, и никто не указал бы на это. Женился в юности. Жена, вероятно, умерла при родах или по тысяче других причин, по которым люди умирали тогда. Профессор Сорена назвал его еретиком. Он был горд этим прозвищем. Но опять же, он иезуит.
– Ты впервые улыбаешься, когда говоришь о нем.
– Кажется, я впервые за несколько месяцев по-настоящему заговорила о нем, - ответила Элли.
– Сказать монахине, что ты спала со священником, не очень-то хорошо.
– Да, мне жаль, что я так отреагировала, - сказала Кайри.
– Это было... не круто с моей стороны.
– Ты монахиня и девственница. Я была бы удивлена, если бы ты не испытывала ко мне некоторого отвращения.
– Рефлекс, - ответила Кайри.
– Священник соблазняет девушку в своей церкви. Сложно не вздрогнуть.
– Звучит отвратительно, когда ты так формулируешь. Все было совсем не так.
– Да, но откуда мне знать, как это было, если ты мне ничего не рассказываешь?
Элли пожала плечами.
– Верно подмечено.
– Думаю, ты тоже не могла уснуть.
– Кайри подошла и встала рядом.
– Я спала. Мне приснился сон. Он разбудил меня.
– Кошмар.
– Противоположность кошмара.
– А что противоположно кошмару?
– Сон, который мне приснился, - Элли усмехнулась про себя. Она все еще чувствовала Кингсли внутри.
– Примерно раз в неделю мне снится сон о том, что случилось со мной на самом деле. Эти яркие эротические сны. Мне никогда такое не снилось. Словно я заново переживаю этот момент, секунду за секундой. И просыпаюсь от оргазма.
– С тех пор как я приехала сюда, у меня тоже были довольно сумасшедшие сны. Они предупреждали, что такая изоляция, отрезанность от внешнего мира, заставит ваш разум и душу ворошить прошлое, и вынудит вас заниматься всеми своими незавершенными делами из вашей старой жизни.
– Что тебе снилось?
– спросила Элли.
– Что у тебя за незавершенные дела?
Кайри пожала плечами.
– Мне часто снится Бетани, моя семья. Все как бы развалились после ее убийства. Суд, огласка... это как кораблекрушение. Ты начинаешь сильной, все держатся друг за друга изо всех сил. А потом ты уплываешь на волнах своего горя и надеешься, что тебя когда-нибудь прибьет к берегу.
– Тебя вынесло сюда?
– спросила Элли. Кайри всегда казалась гораздо более заинтересованной в том, чтобы узнать о жизни Элли до монастыря, чем говорить о том, какой была ее жизнь. Элли не осуждала девушку. Каждый заслуживал нового старта без багажа. К сожалению, никто не получает то, чего он заслужил.
– Это моя суша, -
– Быть здесь... Наконец-то я снова чувствую себя на твердой земле. А ты?
– Я все еще в море, - призналась Элли.
– Особенно в такие ночи, как эта, когда я просыпаюсь и несколько секунд не знаю, где нахожусь. Потерянная в море и не могу приспособиться к качке. Может, они были правы насчет нахождения здесь. Может, у меня действительно есть незавершенные дела.
– Что тебе снилось?
– Ты действительно хочешь знать?
– спросила Элли.
– Или спрашиваешь, чтобы продолжить разговор?
– Хочу знать. Хочу знать о тебе все. Может, по неправильным причинам, но есть, по крайней мере, одна правильная причина. Я действительно хочу тебе помочь. Ты позволишь мне?
Тишина нависла над ними, над садом, над мгновением. И в этой тишине Элли приняла решение. Она была одинока и напугана, и она не знала, что делать со своей жизнью, не знала, что делать теперь, когда ушла от Сорена. И никакие попытки бежать и прятаться не делали путь более ясным. Ей нужна помощь.
И поэтому она ответила:
– Мне снилась ночь, когда я забеременела.
Глава 19
Гаити
PARFAIT... не было более подходящего слова для описания той ночи с Элли, ночи, когда она обожгла его шестнадцать раз. Каждый момент бодрствования на следующий день мозг Кингсли гудел от воспоминаний о боли, интенсивности агонии и невероятном освобождении, которое она вытягивала из него снова и снова. Он был пьян от счастья, почти бредил от сексуального удовлетворения. Все сходилось воедино. Облака рассеялись, появился узор. Долгие годы он гадал, что это значит, что Элли стала частью его жизни. Ему нравилось делить ее с Сореном. Кингсли нравилось смотреть, как Сорен трахает ее, нравилось, когда Сорен смотрел, как он трахает Элли. Это были его самые сильные эротические встречи, когда грех, секс и садизм сливались воедино и проводили ночь в его постели.
Но при всем при том, этого было недостаточно. Как бы сильно Кингсли ни любил причинять боль и доминировать над другими, он сам тоже нуждался в боли и доминировании. И если Сорен не давал то, в чем нуждался Кингсли, возможно, это могла сделать Элли.
И наконец она сделала это.
И она не только сделала это, ей понравилось. Он видел этот блеск в ее глазах, когда она нагревала скальпель. Он точно знал, что именно горело в этих темно-зеленых глубинах.
Садизм.
Чистый, восхитительный, неподдельный садизм.
Прошло слишком много времени с тех пор, как он позволял кому-то причинять ему боль так, как ему было нужно, и заниматься сексом, в котором он нуждался. Доминатрикс в его подчинении - с ними он не мог заниматься сексом. Они работали на него и никогда не занимались сексом ни с кем из своих клиентов. Госпожа Фелиция вернулась в Англию пять лет назад. И Сорен явно раскаивался после той ночи шесть лет назад, когда он потерял контроль над собой, избил и трахнул Кингсли в его собственном доме. Еще одна такая ночь с Сореном? Это стало ничем иным, как фантазией.