Шрифт:
КСЕНИЯ ВАСИЛЬЕВА
ДЕВСТВЕННИЦА
(роман в двух частях)
Конец 70-ых. МОСКВА
Шестнадцатилетняя Наташа шла по мелким весенним лужицам и была счастлива: наконец-то мама купила ей модные туфли! Эфэргэвские, темно-зеленые, они были хороши до обалдения! Настроение у Наташи было класс: она шла в кафе Дома Журналистов на свидание со своей новой знакомой, Мариной, - с самого телевидения!
Марина очень нравилась Наташе. Она была такая хорошенькая, веселая, все и всех знала и обещала познакомить Наташу, с кем та захочет, - из актеров и режиссеров.
Марины
Тут она и подождет Марину. Но несколько смутилась, оглядев кафе. Она-то думала, что здесь шикарный зал, тихая музыка, притемненный свет и танцующие пары... А было-то всего маленькая коматка, несколько столиков, бар, около которого толклись непрезентабельные мужчины.
А столики! Залитые вином или кофе, с блюдцами-пепельницами, полными окурков...
Она, наверное, попала не в то кафе! Но Марина найдет её и они пойдут в "то". А сейчас она посидит за каким-нибудь самым чистым столиком и будет ждать. Ведь не обманет же Марина, она не такая.
Наташа уселась за столик, где было менее грязно.
... А вдруг Марина не придет?.. Ужас! Может, пока выпить кофе?
Существуют тут официанты? Или надо идти к бару?
Наташа не решилась идти и сидела за столиком уже на грани слез. Противная Маринка! Чем она Наташе понравилась? Вся такая свободная: курит, пьет, обо всем знает, работает на телеке, дед - знаменитый профессор, живет на Горького в "Хрусталке"... Подумаешь! У Наташи папа из-за границы не вылезал, шмотья им привозил, ну и что? И мама - врач, вон сколько народу к ней на консультации ходит! И квартира у них - три ком-наты, а как обставлена: стенка, кресла, иностранный телевизор!
И вдруг услышала смешок, легкий такой, не насмешливый.
Мужской.
Наташа вспыхнула и подняла глаза. За её столик садился моло дой мужчина, даже, скорее, парень, и, как ей показалось, очень красивый. Вылитый Дин Рид. Те же большие глаза, волнистые длинноватые волосы, широкие плечи, и море обаяния (как говорит мама о ком-нибудь симпатичном).
Наташа замерла.
Он спросил потрясающим хрипловатым голосом киногероя, причем иностранного.
– Простите, не помешал?
– Помешал, - не успев подумать, повторила Наташа его последнее слово и поняла, что надо сказать что-то еще, чтобы не выглядеть совсем уж балдой. Сейчас придет моя подруга.
– Я тут же исчезну, - улыбнулся "Дин Рид", а в глазах его появилась печаль.
Наташе вовсе не хотелось, чтобы он исчезал, и она сказала,что до прихода подруги место свободно.
"Дин Рид" засуетился. Откуда-то привел тетку с тряпочкой и даже подносом. Заставил её протереть стол, сунул ей какие-то деньги и что-то сказал.
Через пару минут тетка притащила бутылку вина, кофе, три рюм ки, мороженое в вазочках и пачку шикарных сигарет "Мальборо".
Наташа внутренне охнула: кто же он
Брезжили: Вознесенский, Рождественский, Евтушенко, но "Дин", конечно, не был ни одним из них, потому что они хоть и поэты, но страшненькие.
... Надо будет просмотреть книжки из их библиотеки, которую для неё собирала мама и до которой дочь ещё не добралась. Наверняка, найдет там этого "Дина".
Размышления прервал его голос. Если бы Наташа знала слово сексапильный, - она бы поняла, какой это голос. Но она пока не знала этого слова.
– Вы позволите предложить вам рюмочку "Хванчкары"? Прекрасное вино, я его очень люблю. Рекомендую. А ваша подруга запаздывает...
И Наташа, как со стороны, услышала свой ответ (ну и ну!).
– Я с незнакомыми не пью.
"Дин" опять издал тот же смешок, - веселый, легкий, мягкий.
– Так давайте познакомимся. Александр, Шурик - для друзей. А вас зовут?..
Он так мило взглянул на нее, разливая меж тем по рюмкам вино,что она пошла на поводу, как овца.
– Наташа. Хотя я совсем не собираюсь с вами знакомиться.
– Вы милая формалистка.
– Улыбнулся Шурик, - мы уже знакомы, и это непреложный факт. А "Хванчкара" - отменное вино. Когда я бываю у друзей в Грузии, они заготавливают мне его ящиками...
– Ящиками?
– У Наташи чуть глаза не выпали из орбит. Может быть, он просто пьяница, а никакой не журналист или поэт...
Шурик опять улыбнулся своей обаятельной белозубой мальчишес - кой улыбкой.
– Не пугайтесь, Наташенька, я приезжаю туда минимум на месяц, а в ящике - четыре бутылки. Не бойтесь. Я не окончательно плохой человек.
И если Наташа ничего не могла понять в "Дине" - Шурике, то
Шурик прекрасно в ней разобрался: цветочек маменькин, мидинеточка, лет шестнадцать от силы и глупа. Наверное, никогда не поумнеет, но хороша необыкновенно.
А Наташа внутренне металась: она не знала, как себя вести, - таких знакомых у неё не было. Да и откуда им быть?
– Ну, так выпьем по чуть-чуть, чтобы вы, Наташенька, не грустили, а?
(Вот, уже заметил, что она не в себе, ох, скорее бы пришла Маринка!)
Он посмотрел ей в глаза (она опять покраснела!):
– Чокнемся?
Они чокнулись и выпили. Вино и вправду было очень вкусное.
Наташа, конечно, не первый раз пила вино, мама наливала ей рюмку, когда приходили гости и все садились за стол, но то вино, мамино любимое, было слишком сладким, - Наташе оно не нравилось.
– У меня сегодня изумительный день, - (и у меня, и у меня, думала радостно Наташа), - я чувствовал это с утра (и она, она!). Я познакомился с самой очаровательной девушкой Москвы и Московской области. Да что там! Мира! Вселенной! Мы сидим, пьем чудесное вино, ваша подруга, к моему счастью, опаздывает. И еще. В институте я сдал одну очень серьезную работу, наверное, потянет на изобретение, я учусь в МИРЭА, знаете?