Девственница
Шрифт:
Наташа пробормотала, что он ей понравился, - стыдно было признаться, что влюбилась за какие-нибудь полчаса!
Марина поставила диагноз.
– Все ясно. Влюбилась. А теперь ждать звонка, как у моря погоды?
Наташа с надеждой посмотрела на Марину.
– А что делать?
– Действовать надо. Конечно, отличный вариант, если он сам позвонит. Пригласить сюда, сотворить мини-компашку, выпить, закусить,как говорится, погулять, потанцевать медленные танцы...
– Почему - медленные?
– Раскрыла широко глаза Наташа.
– Потому
Партнер чувствует тебя, ты - партнера, единое целое, искра, и отсюда безумное желание. Откуда ты такая взялась на мою голову? Ты что, медленные танцы никогда не танцевала?
– Танцевала, - опустив голову, ответила Наташа.
Марина торжествующе вскрикнула.
Уверена, что Так не танцевала!
Вдруг интересная мысль пришла ей в голову, и она вкрадчиво, спросила.
– А может, ты вообще девственница?.. Ну-ка, ну-ка, отвечай старшему товарищу. И чтоб не врать! Ну-ка...
Наташа аж затряслась от стыда. Марина угадала. Мама настолько запугала Наташу разными ужасными историями о беременных девочках,брошенных мужчинами, о юных самоубийцах, о грязных болезнях, которыми можно запросто заразиться... Короче, Наташа боялась мужчин. Однако Шурика Наташа почти не боялась, он был другой, не из маминых рассказов.
Донесся голос Марины.
Я тебя внимательно слушаю.
Наташа поняла, что соврать не посмеет и не сумеет, и выдавила.
– У меня ещё никого не было...
– Та-ак! Случай клинический.
Наташа сбивчиво стала оправдываться.
– Я боюсь, ведь всякое может случиться. И мама говорит, что если не девушка, то жених, то есть муж, может запросто бросить и ещё ославить, и вообще... И потом, все будут пользоваться и бросать, пользоваться и бросать... И ещё аборты. Мама меня предупредила обо всем, потому я и сама не хочу.
Марина смотрела на тоненький пробор в светлых длинных волнис - тых волосах, на опущенные темные густые, как щеточка, ресницы, наманикюренные пальчики, теребящие красненький шелковый шарфик,и думала.
... Да, эта самая мама абсолютно права. Поматросят и бросят,особенно такую пичугу, хорошо еще, если не влипнет! А потом пойдет череда мужиков, провались они! А там и слава, которая бежит, скачет, летит уже впереди тебя. И отказывать становится нелепо. И жениться никто из них не собирается. А зачем? Когда можно и так.
– Боишься. Ну бойся, на здоровье, всю жизнь. Сиди под подолом у мамочки. Волков бояться - в лес не ходить. Чего ж ты тогда бежала, как настеганная, в кафе? Чего выпиваешь? Боишься, а выпиваешь. Боишься, а с Шуриком знакомишься и телефончик даешь с ходу, а? Если уж бояться, как мама велит, тогда и Шурика побоку: никаких встреч, никаких бесед. А вдруг он тебя?.. Ну, ладно, не трясись.Только я логики не вижу. Или - одно, или другое. А жизнь, милая моя, это лес, как ни крути, люди - волки. Надо только овцой не быть и тогда все - хоккей. Ну, запрешься ты на все засовы, загородишься от мира, состаришься, и что?
Ты прости, но твоя мама маленько чокнутая. Теперь
– Нет уж! Чтобы меня обвинили в развращении малолетней? Никаких сигарет!
Марина вытянула сигарету из дрожащих Наташиных пальцев. Пос - мотрела на неё и вдруг сжалилась.
– Ладно, возьму грех на душу, кури. Легче станет - оттягивает. Только ты сразу не вдыхай полным горлом, а так, тоненькой струйкой, потихоньку, медленно...
Наташа взяла сигарету и стала истово учиться курить. Поти - хоньку вроде бы получалось, но голова кружилась.
– Мариш, а ты? Как ты живешь?
Я?
– Марина небрежным жестом стряхнула пепел в пепельницу, курила она много.
– Я, - не девственница, чему рада. У меня были мужчины... Да ты не багровей, ничего ужасного в этом нет. Мне было хорошо с ними, им со мной. Я им благодарна и, надеюсь, они - мне. Замуж я собираюсь нескоро, - погулять ещё охота, - и она повторила, - главное, чтобы слава худая не шла. Мужики хуже баб, любят трепаться о своих победах, сплетники!
Надо домой, надо срочно домой, думала Наташа. У Марины красиво, но ей хочется в свой дом, к маме... А потом остаться одной и обо всем, что произошло, долго думать. Скорее домой!Но тут раздался телефонный звонок, Марина взяла трубку. И тут же сделала огромные глаза.
– Да, узнаю. Шурик из Дома журналистов. А у вас голос особенный.Как вы на меня вышли? А-а... Да, она была у меня, только что ушла.
... Как? Это САМ Шурик? Разыскивает ее? Вот тебе, Мариша, и "никогда"! А Марина говорила.
– Зачем в кафе? Там довольно противно стало и закрывают рано. А не лучше ли у меня, например? Я живу на Горького, в "Хрустале", знаете? Вы на Академической? Отлично. Перезвонимся в ближайшее... Ну, или вы ей, или мне. Или мы - вам. Записываю... До встречи. Чао.
Марина торжественно положила трубку.
– Позвонил сам! Значит, заинтересовался. Тебе позвонил, мамаша твоя сказала, что ты у меня и дала телефон. Что же это она нарушает свои правила?
Наташа сама была удивлена, что мама дала незнакомому человеку телефон Марины. Но у Шурика такой голос!
А Марина уже строила конкретные планы.
– Позову Хачика с Аленой, они ничего, свои люди, для антуража, а может, ещё кого-нибудь, чтоб не думал, что ради него собираемся. К Шурику твоему присмотрюсь, разберусь, что за птица, я - челоек опытный.
ШУРИК, КАК ОН ЕСТЬ.
Маман уходила в институт на полчаса раньше Шурика - так она считала! Шурик при ней вставал, надевал халат, суетился, мылся, причесывался, давая понять, что вслед за маман он улетит, как быстрокрылый самолетик, на учебу, в ненавистный МИРЭА. И как только за маман закрывалась дверь, он валился на тахту.