Девственницы
Шрифт:
— Не только, — возразил отец Стейси. — Их поддержали семьдесят пять процентов мыслящих людей, верно, Пат?
Мать Стейси переводила взгляд с миссис Томпсон на мужа и обратно.
— Тед, по-моему, сейчас не время и не место спорить о политике. Давай прибережем шахтеров и забастовку на другой раз. — Она взяла в руки приглашение.
— Ты сама раскрашивала, милочка? — спросила она Тот.
Тот оторвалась от каталога и кивнула.
— Очень хорошо, — похвалила мать Стейси. — Наверное, на таком пони ты катаешься
Тот покачала головой:
— Нет. Это пони из забоя, которому уже семь недель нечего есть, потому что все шахтеры ходят с большими транспарантами, и у них нет денег, чтобы купить ему сена, или морковки, или еще чего-нибудь. Наверное, сейчас он уже умер. — Она вернулась к каталогу и выбрала для себя прогулочный велосипед со счетчиком пробега.
Миссис Райт стало не по себе; миссис Томпсон бросила взгляд на часы.
— Боже! — сказала она. — Неужели уже так поздно? Вы уж извините, но нам пора. Надо забрать Дороти из «Любтеатра».
— Из «Любтеатра»? — озадаченно переспросила мать Стейси.
— Из Любительского театрального клуба, миссис Райт. — Миссис Томпсон встала, стряхивая со своей туники крошки на ковер. — Представляете, она играет Персефону. А ведь ей всего четырнадцать!
— Ох, зовите меня просто Патриция. Как жаль, что вам надо уходить так рано!
— Ну, может, в другой раз зайдем. Ты идешь, Дональд? — Элейн пристально посмотрела на мужа; наманикюренный ноготок постучал по циферблату наручных часов.
Он откусил кусок сандвича с лососем и посмотрел на мистера Райта. Хозяин дома молчал и, улыбаясь, глядел на огонь.
— Нет, — заявил Дональд Томпсон, запихивая в рот остаток треугольного бутерброда. — Бери машину, а я потом тебя догоню. Я хочу расспросить мистера Райта о его системе аварийного освещения.
Некоторое время жена молча смотрела на него, а потом крутанулась на каблуках и исчезла в темном коридоре. Мать Стейси поспешила следом.
Хлопнула парадная дверь. Стейси видела, как на лице отца расплывается широкая улыбка. Мистер Томпсон встал, чтобы получше рассмотреть прожекторы, когда вернулась миссис Райт. Она несла чайник.
— Еще чаю, Дональд? — предложила она.
— Может, пивка? — вмешался отец Стейси.
Дональд Томпсон перевел взгляд на улыбающееся лицо хозяйки. Она стояла на пороге с коричневым чайником в руках. Ее желтый спортивный костюм был весь в пятнах от сахара и варенья.
— Знаете, — сказал он, — пиво — это здорово. Спасибо, мистер Райт. Я очень признателен вам за гостеприимство.
— Называй меня Тед, Дональд. Называй меня Тед.
Когда мать снова скрылась в кухне, Стейси потянула Тот в темный угол за диваном.
— Что мы делаем? — спросила Тот.
— Прячемся, — прошептала Стейси. — Они знаешь как много всего говорят, если не видят тебя! — Она легла на живот в тесном пространстве между диваном и стеной. За ножками дивана видны
— Они сейчас будут играть в джин-рамми? — спросила Тот, поднимая голову над подушками.
— Ш-ш-ш! — Стейси схватила Тот за талию и потянула на пол. — Нет, они сейчас будут пить пиво.
— Мой папа не пьет пива. Мама говорит, пить пиво вульгарно.
— Что же он тогда пьет?
— Джин с тоником. И с кусочком лимона.
— Господи! — прошептала Стейси. — Неужели с настоящим лимоном?
— Ага.
— Значит, Тед, ты поддерживаешь забастовку.
Стейси увидела, как пустая пивная бутылка мистера Томпсона присоединилась к трем другим на ковре рядом с его креслом.
— Я за то, чтобы за тяжелую работу достойно платили. А мне кажется, Дон, работа у них тяжелая, верно?
Она услышала, как мистер Томпсон открывает очередную бутылку.
— Да, наверное. Но даже если так, не все же могут наладить себе такое освещение, как ты. Я хочу сказать, ты человек практичный. А моя жена просто с ума сходит, когда по вечерам нет света.
— Да, вполне понятно.
Мистер Томпсон со стуком уронил открывалку на камин.
— Ну и ну! — сказал он. — Домашнее пиво, говоришь? Крепкое оно у тебя, Тед!
— Да, здорово забирает… особенно если ты не привык. Ну-ка, дай я тебе открою.
— Спасибо, старина. — Дональд Томпсон скинул туфли и вытянул к огню ноги в узорчатых носках.
Стейси увидела, как гость шевелит пальцами.
Тот, оказывается, успела заснуть и даже захрапела. Стейси легонько ущипнула ее за нос — она видела, что так делала мама, когда отец храпел слишком громко. Тот пару раз всхлипнула, а потом затихла. Стейси снова принялась наблюдать за мистером Томпсоном, который все еще шевелил своими пальцами в шикарных носках.
— Хм, — сказал он, — пиво, а? Мужской напиток, что скажешь, Тед?
— О да. Определенно мужской.
— Конечно, Элейн не любит смотреть, как мужчина пьет пиво. Говорит, это вульгарно. — Мистер Томпсон оторвал этикетку и бросил ее на пол. Она прилипла к его подошве. — Надеюсь, Тед, ты не обидишься, если я скажу… Я тебе завидую, дружище.
— С чего бы мне обижаться?
Мистер Томпсон поднял ноги чуть выше, чтобы ступни согрелись.
— Пусть у тебя, Тед, не очень много всего. Но уж что твое, то твое. Симпатичная, домовитая жена, ящик пива в кладовке, что еще надо для счастья? — Язык у него заплетался. — Я з-знаю, что все обо мне думают… все вы, жители тупика Стэнли. Нас называют «задаваками Томпсонами из семнадцатого дома». Мол, озабочены своим общественным положением и все такое. Но понимаешь, дело не во мне. Это все Элейн. Ей всегда мало того, что есть. То ей хочется новые занавески, то новый ковер. То въезжаем, то выезжаем. А ты? Ты — король в своем скромном трехкомнатном королевстве, верно, Тед?