Девственницы
Шрифт:
— Дороти, вас обоих надо отправить в больницу. Просто на всякий случай.
Дороти поцеловала малыша в лобик и покачала головой.
— Нет, Лилли. Прошу тебя, сделай для меня еще кое-что. — Она завернула ребенка в клетчатое банное полотенце и передала подруге. — Отнеси его куда-нибудь в такое место, чтобы его нашли.
— Куда?
Дороти села, опершись спиной на ствол дуба.
— Отнеси его к клубу. Там его обязательно найдут.
— А как же ты?
— Со мной все будет в порядке. — Она подняла с земли
Лилли взяла ребенка и, порывшись в кармане, достала перышко Симуса. Она засунула его глубоко в складки пестрого радужного покрывала.
Элейн Томпсон выволокла из багажника своего «рейпьера» большую, но легкую коробку бумажных гвоздик. День угасал, и в небе над клубом проступила россыпь звезд. Луны не было, но парковку освещали прожекторы, омывая детскую площадку яркими желтыми и синими лучами. Нести огромную коробку в руках было неудобно; Элейн поставила ее на землю и стала подпихивать ногой ко входу в общественный центр жилого квартала Бишопс-Крофт.
О’Фланнери внутри организовали настоящий бар. Миссис О’Фланнери деловито протирала стаканы, а ее муж деловито пил пиво. Гирлянды красных и зеленых лампочек обвивали краники бочонков, укрепленных над барной стойкой. Миссис О’Фланнери закрепила болтающийся конец клейкой лентой, прикрепив другой ее конец к пластмассовому оленю на полке с грушевым сидром «Бейбишам». Мистер О’Фланнери, с блаженной улыбкой на лице, подвинул свой стакан под краник бочки с «Хайнекеном» и потянулся к насосу. Жена хлопнула его по руке и взяла стакан.
— Шон О’Фланнери! Сейчас без десяти семь, а ты уже принял на грудь целых три пинты пива. У нас весь вечер впереди! — Она сполоснула кружку под краном, дернула кольцо верх на банке имбирного пива и сунула мужу. Потом подняла голову и увидела Элейн, которая носком ноги впихивала в дверь коробку. — А, Шон, вот и наш собственный дизайнер интерьера! — Она выбежала из-за стойки и подхватила коробку с земли своими пухлыми руками. — Куда ее ставить, дорогая?
Элейн показала на длинный ряд столов у сцены, на которой был установлен рождественский вертеп в натуральную величину.
— Вон туда. Спасибо, Вероника.
Миссис О’Фланнери подтащила коробку к сцене и поставила на средний стол.
— Ну, — спросила она, — чем мне помочь?
— Ничем, ты и так столько сделала. Отсюда я их и сама достану.
— Как скажешь, дорогая. Что поделывают две твои красавицы дочки? Небось волнуются из-за праздника? — Миссис О’Фланнери открыла коробку и начала выкладывать розовые и красные бумажные гвоздики, бросая их через произвольные промежутки на пустом столе.
Элейн улыбнулась и пошла следом, раскладывая гвоздики по три штуки на зеленых картонных листочках, которые она доставала из кармана.
— Ничего, — сказала она. — Хотя, должна признать, Дороти,
— Совсем как моя Лилли. Клянусь, у девчонки в мозгах радар, который заранее чует работу! О, легка на помине…
Лилли с трудом протиснулась в помещение через дверь пожарного выхода; она несла большую картонную коробку.
— Ах, как вы вовремя, мисс! До начала десять минут, а стаканов для сидра нет!
Крепко прижимая к груди тяжелую коробку, Лилли толкнула спиной распашные двери кухни.
— Где твои братья? — спросила миссис О’Фланнери.
Элейн положила на стол последний картонный листок.
— Лилли, ты не видела Дороти? — спросила она.
Лилли вышла из кухни и покачала головой.
— Майкл и Симус уже идут. Мне надо переодеться. — Она выбежала из двери пожарного выхода.
— Помни, Лилли, следи за вырезом! — Миссис О’Фланнери повернулась к Элейн. — Но… наверное, твоим девочкам сейчас тяжело. Я имею в виду… Рождество, а их отец… отца нет. Сколько времени прошло, как он уехал, дорогая? И ни слова?
— На той неделе он прислал письмо. И пятнадцать фунтов — на рождественские подарки дочкам. — Элейн облокотилась о столешницу. Странно, как много перемен произошло за такой короткий срок! Дональд уехал полгода назад. Его отъезд сплотил жителей тупика Стэнли. Ее крыльцо стало алтарем, куда соседи приносили подарки для осиротевшей семьи. Как по волшебству, там появлялись банки с домашней тушенкой, пироги с вареньем и пакеты с овощами. Накануне дня Гая Фокса кто-то принес большую коробку фейерверков вместе со спичками и тремя парами вязаных варежек.
А декабрь стал просто унижением. Женщины из тупика Стэнли мобилизовали своих мужей. Соседи являлись к ней с чемоданчиками инструментов и чинили водосточные желобы, поправляли оконные рамы, укрепили шаткую полочку, висящую над пианино. Однажды Элейн проснулась рано и увидела, что над капотом ее машины склонился мистер Райт. Она так и не поняла, что он сделал, но после того машина каждое утро исправно заводилась. На красные ступеньки ее крыльца складывали не только продукты и подарки. На них появлялись брошюры, в которых разъяснялось, как получить пособие на детей и оформить социальную помощь, как заполнить прошение, чтобы детям в школе выдавали бесплатное молоко.
Сначала Элейн дожидалась вечера и только потом, в темноте, открывала парадную дверь и втаскивала дары в прихожую. Постепенно она перестала стесняться. Забивала холодильник принесенными продуктами и допоздна читала маловразумительные брошюры, пытаясь понять, что делать, чтобы оформить пособие от государства.
И вот муж написал, что хочет вернуться.
Миссис О’Фланнери положила ей на плечо свою пухлую руку.
— Расстроилась, дорогая? Все я виновата. Не надо было заговаривать об этом ублюдке!