Девственники
Шрифт:
Женщины не забрали его кошелек, и это уже было что-то. Или Ребекка бат-Леа Хаубергер имела крохи совести — в чем он сильно сомневался, — или она просто о нем не подумала.
Уже брезжил рассвет. Женщины опережали их часов на шесть.
— Мы верим конюху? — спросил Иэн, устраиваясь в седле.
Джейми порылся в кошельке, вытащил медное пенни и крутнул его в воздухе, поймав на тыльную сторону ладони.
— Решка — верим, орел — нет. — Он убрал ладонь, которой накрыл монету, и посмотрел на нее. — Орел.
— Да, но дорога назад идет прямо через Иврак, — заметил Иэн. — А до развилки, сказал он,
Джейми слегка поразмыслил об этом и кивнул. Ребекка не могла быть уверена, насколько оторвалась от погони, и если только она не врала о своем неумении ездить верхом (а он так не думал: в подобных делах нелегко притворяться, а она держалась в седле как новичок), то наверняка захочет доехать до места, где сможет сбить погоню со следа. А земля была влажной от росы, так что шанс у них был…
— Что ж, поехали.
Им повезло. Никто не проезжал мимо гостиницы в ночные часы, и хотя дорога была вся утоптана конскими копытами, свежие следы лошадей женщин выделялись отчетливо, их края впечатались во влажную землю. Убедившись, что они на верном пути, друзья погнали галопом к развилке, надеясь достичь ее прежде, чем следы беглянок исчезнут безвозвратно.
Увы, не повезло. Четыре повозки, груженные продуктами, уже проехали из Паркуля в Ла Рош-Шале, и на развилке был сплошной лабиринт следов колес и копыт. Но Джейми пришла в голову идея послать Иэна по дороге, ведущей в Паркуль, а сам он отправится по той, что шла в Ла Рош-Шале. Они будут останавливать встречные фургоны и опрашивать возниц. Через час Иэн прилетел назад с новостями: женщин видели, они медленно ехали верхом, браня друг друга на чем свет стоит, по направлению к Паркулю.
— И это, — сказал он, задыхаясь, — еще не все.
— Серьезно? Ну что ж, расскажешь мне по дороге.
Что Иэн и сделал. Когда он спешил назад, чтобы найти Джейми, то совсем недалеко от развилки встретил Жозефа-из-Эльзаса, который искал их двоих.
— На д'Эглиза напали возле Пуатье! — прокричал Иэн. — Та же банда, что атаковала нас у Мармана, — Александр и Рауль оба узнали их. Еврейские грабители.
Джейми был шокирован услышанным и придержал коня, давая Иэну возможность поравняться с ним.
— Они забрали деньги из приданого?
— Нет, но бой был тяжелым. Трое наших ранены, им нужен врач, а Поль Мартан потерял два пальца на левой руке. Д'Эглиз повел их в Пуатье и послал Жозефа узнать, все ли в порядке с нами.
Сердце Джейми подскочило к горлу.
— О Боже! Ты сказал ему, что случилось?
— Нет! — резко ответил Иэн. — Я обрисовал ему ситуацию с экипажем и сказал, что ты поехал вперед с женщинами. А я возвращался забрать кое-что, оставленное позади.
— Что ж, хорошо. — Сердце Джейми вернулось на место. Меньше всего на свете он хочет докладывать капитану, что девушка и свиток Торы потеряны. И черта с два он об этом доложит.
Ехали они быстро, останавливаясь только для того, чтобы задать вопросы там и сям, и к тому времени, как добрались до деревни Обетер-сюр-Дрон, уже были уверены, что их беглянки не далее часа езды от них — если женщины проезжали через деревню.
— А, эти две? — сказала женщина, оторвавшись от мытья ступенек. Она выпрямилась медленно, потирая спину. — Да, я видела их, проскакали рядом
— Благодарю вас, мадам, — сказал Джейми на своем лучшем парижском французском. — А куда ведет эта тропинка, не подскажете?
Она, казалось, была удивлена тем, что они этого не знают, и нахмурилась от их невежественности.
— Как куда? К замку виконта Бомона, куда же еще!
— Что за чертовщина… — пробормотал Иэн.
Джейми, ехавший рядом с ним, приостановился, чтобы Иэн мог посмотреть на замок. Это была небольшая усадьба, порядком потрепанная, но довольно симпатичных форм. И это было последнее место, где кто-то искал бы сбежавшую еврейку, подумал он.
— Что будем делать, как думаешь? — спросил он, и Джейми пожал плечами и пришпорил коня.
— Подъедем и постучим в дверь, полагаю.
Иэн последовал за другом к дверям, ощущая неловкость за измятую одежду, небритое лицо и общую неухоженность. Но его озабоченность внешним видом мгновенно исчезла, когда в ответ на сильный стук Джейми дверь отворилась.
— Приветствую, джентльмены, — сказал негодяй с соломенного цвета волосами, которого он последний раз видел в схватке с Джейми на дороге день назад. Мужчина широко и радостно улыбался, несмотря на приличных размеров синяк и рассеченную губу. Одет он был по последней моде, в фиолетовый бархатный костюм, волосы были завиты и припудрены, а желтая борода аккуратно подстрижена. — Надеялся увидеть вас снова. Добро пожаловать в мой дом! — сказал он, отступив на шаг и сделав приглашающий жест.
— Благодарю вас, мсье… — медленно произнес Джейми, искоса поглядывая на Иэна. Тот приподнял плечо, словно говоря: а какой у нас выбор?
Желтоволосый негодяй поклонился.
— Пьер Робер Эриво д'Антон, виконт Бомон милостью Божьей на еще один день. А вы, господа?
— Джеймс Александр Малькольм Маккензи Фрейзер, — сказал Джейми, пытаясь не уступить хозяину усадьбы в манерах. — Только Иэн заметил бы легкое колебание и дрожь в голосе, когда Джейми добавил: — Лэрд [22] Брох Туарах.
22
Помещик в Шотландии.
— Иэн Элистер Роберт Маклауд Мюррей, — сказал Иэн с коротким кивком и выпрямил плечи. — Его… лэрда… арендатор.
— Прошу входить, господа. — Глаза желтоволосого слегка моргнули, и Иэн услышал хруст гравия позади за мгновение до того, как ощутил спиной легкий укол стилета. Да, выбора у них не было.
Внутри с них сняли оружие и затем проводили через широкий коридор в просторную гостиную. Обои в ней выцвели, а мебель была хорошей, но довольно потертой. По контрасту с обстановкой большой турецкий ковер на полу сиял, словно вытканный из драгоценных камней. Большая округлая штуковина посередине была зеленой, золотой и красной, а концентрические круги с волнистыми краями окружали ее волнами голубого, и красного, и алмазных блесток глубокого красного цвета — и все это было украшено орнаментом таких причудливых форм, что понадобился бы целый день, чтобы рассмотреть их все, но когда Большой Жорж догнал его и заорал, чтобы он сворачивал ковер, этим их любование и ограничилось.