Девушка из банка
Шрифт:
— Я понял шеф. В семь утра.
— И еще одно…
— Да, шеф?
— Не влюбись случайно. Это, правда, не противоречит правилам, но, по-моему, парализует внимание.
— Не беспокойтесь, шеф. Мое внимание поглощает только одно.
— Хм… — сказал полковник. — Когда я был в вашем возрасте, не всегда мог устоять перед… Но это неважно. Другое время, другие люди. Желаю успеха.
— Благодарю вас, шеф. До свидания.
Он повесил трубку, усмехнулся и вышел из кабинки.
— Вы — прелесть, —
— Почему это так вас радует?
— Почему! — Он слегка прижал ее к себе и наклонился к ее уху. — Потому, что всегда жаль, когда кто-то имеет все права на такую красивую девушку.
Малгожата покраснела и отстранилась.
— Прошу вас так со мной не разговаривать…
Она сказала это так тихо, что он едва смог уловить эти слова.
— Прошу прощения. — Молодой человек сразу стал серьезнее, слегка отстранился и, осторожно ведя ее в танце, заглянул ей в глаза. — Прошу вас, не сердитесь на меня. Но вы, правда, так хороши собой… О, уже вернулся ваш брат!
Они перестали танцевать и направились к столику, за который уселся Зентек, оглядываясь в поисках девушки. Когда она подошла, капитан поднялся с места. Быстро взглянув на ее лицо, он одновременно ответил наклоном головы на поклон незнакомого мужчины. Она раскраснелась, а глаза у нее блестели, может быть, еще больше, чем несколько минут назад. Именно эта перемена в ее взгляде удивляла больше всего. В течение двух дней она так изменилась, что невольно ему пришли в голову где-то прочитанные слова о «зеркале души». Что, и душа у нее успела уже измениться?
Все это промелькнуло у него в голове, когда, пододвигая Малгожате стул, он смотрел на молодого человека, стараясь чтобы выражение его лица было как можно почтительнее.
— Вы, кажется, один, не правда ли? И у вас нет столика?
— Нет… — Молодой человек легко поклонился еще раз и ответил на улыбку улыбкой. — Сижу пока у стойки бара и жду, когда что-нибудь освободится, тогда я смогу спокойно поужинать.
Зентек показал ему на стул.
— В таком случае, может быть, вы сядете с нами и закажете себе что-нибудь?
— Благодарю вас, но мне не хотелось бы вам…
— Это ерунда! Впрочем, мы не останемся здесь долго. Мы только сегодня приехали, и сестра немного устала.
— В таком случае…
Молодой человек приблизился, и капитан протянул ему руку.
— Зентек.
— Завадский. С вашей сестрой я тоже еще не имел удовольствия познакомиться.
В конце концов, они уселись. Какое-то время все трое молчали.
— Вы выпьете с нами, не правда ли? — И, не ожидая ответа, Зентек налил молодому человеку водки в третью рюмку, которую поставил на стол официант, вынырнувший как из-под земли.
— Тебе тоже, сестренка?
— Да… но только одну…
— Вы давно в Здроях?
— С сегодняшнего дня, как
— Доброй ночи.
— Доброй ночи… доброй ночи… — Все трое остановились у лестницы на втором этаже. Завадский стал подниматься наверх, обернулся на повороте еще раз и помахал им весело рукой. Они ответили ему и направились по коридору к себе.
— Мне сегодня звонил полковник, — сказал Зентек.
— И что?
— Спрашивал, что мы тут делаем. Сказал, что пока акклиматизируемся. Ты уже не боишься?
— Гораздо меньше. Было очень приятно. И танцевать совсем не так трудно, как я думала.
— Только, пожалуйста, не влюбись с первого взгляда. По крайней мере, до того времени, пока мы не завершим нашего дела.
— В кого? — Она посмотрела на него своими огромными, голубыми, невинными глазами.
— Ну, например, в нашего нового приятеля, пана Завадского.
— Нет, что ты. Ты нравишься мне в сто раз больше, а он совсем не нравится. Знаешь, что он мне сказал?
— Что сказал?
— Что я очень хороша собой… Правда.
Капитан кашлянул.
— Я думаю точно так же. Но уже пора спать. Доброй ночи.
— Доброй ночи…
Он быстро отошел и, дойдя до конца коридора, оглянулся. Она стояла, держа ладонь на ручке двери, и, улыбаясь, смотрела на него.
Он тихонько крикнул ей:
— Спать, спать!
Малгожата кивнула головой, нажала на ручку и исчезла в глубине комнаты.
Стоя перед зеркалом в своей короткой пижаме лимонного цвета, она склонила голову в поклоне и, приблизив губы к губам той, другой, в зеркале, прошептала: «Вы прелесть… пре-лесть… вы очень хороши собой…» Потом выпрямилась и сказала своим обычным, но веселым голосом:
— Малгося, идиотка, как ты себя ведешь? Спать, потому что завтра с паном капитаном Зентеком, твоим братом, ты будешь охотиться за тем человеком, который был настолько глуп, что тебя не убил… Не позаботился об этом. Если бы позаботился, я даже не узнала бы, какой вкус у черной икры… Когда ты его увидишь, капитан Зентек его арестует, а ты вернешься домой, и снова будет, как раньше.
Она подошла к кровати и откинула одеяло. Поставила ногу на постель и замерла в этой позе, задумавшись. Водка тихо шумела у нее в голове, и ей казалось, что комната медленно качается.
— Как раньше?.. Разве это возможно?.. Мне кажется, что я изменилась за один этот день.
Она медленно легла в кровать, накрылась одеялом и через минуту уже лежала неподвижно, думая о том, из чего делают такие легкие одеяла. Прикоснулась к нему пальцами. Но мысли ее возвращались к капитану Зентеку.
«Да… наверное, я изменилась… Вы прелесть… вы очень хороши собой… Я знаю, что будет потом. Я вернусь, войду в мою комнату, поставлю чемодан, а потом буду во сне плакать. А потом снова привыкну. А пан капитан тоже вернется к своей работе. Но не будет плакать, только сразу забудет, что я когда-то существовала…»