Девушка из банка
Шрифт:
Над дверью в ресторан кто-то прикрепил огромную афишу. Он подошли ближе:
«ОТКРЫТИЕ ЛЕТНЕГО СЕЗОНА!
БОЛЬШОЙ БАЛМАСКАРАД!!!
КОНКУРС КРАСОТЫ!!!
ТЫСЯЧА АТТРАКЦИОНОВ!!!
ДВА ПРЕКРАСНЫХ ОРКЕСТРА!!
Холодные и горячие закуски!!!
МАСКИ!!!
КОСТЮМЫ!!!
БАР — „У Пирата“!!!
БАР — „У Нептуна“!!!
Приглашения в регистратуре!!!»
— Ну как? Пойдем, правда? — Рогальский хлопнул в ладоши, обрадованный, как ребенок. — Всегда
— В таком случае… — пан Врублевский взглянул на часы, — давайте переоденемся на ужин. Встретимся через четверть часа или лучше через двадцать минут, как?
— Согласны.
Они взяли ключи и направились по лестнице вверх. Потом разошлись по своим комнатам.
Но только двое из них занялись сразу своим гардеробом. Третий уселся на тахте и включил ночную лампу. Потом вынул бумажник. Из внутреннего отделения достал завернутый в бумагу снимок. Не разворачивая его, встал, подошел к ящику стола и открыл его. Там лежали всякие мелочи и среди них — карандаш.
Он уселся снова и развернул бумагу. Показалась фотография Малгожаты Маковской, такой, какой она была еще неделю назад. После минутного размышления он провел тонкую линию посередине ее лица. Потом старательно дорисовал на одной половине головы другую прическу, увеличил губы, подвел брови.
Потом замер, с недоверием глядя на фотографию. Сделал еще какой-то мелкий штрих, потом отодвинул снимок от себя и еще раз внимательно на него посмотрел.
Да, не было никаких сомнений. Малгожата Маковская и Малгожата Зенткувна — это был один и тот же человек.
Он встал, спрятал снимок в бумажник, но после короткого размышления вынул фото и сжег над умывальником. Больше оно было ему не нужно.
«Жаль» — сказал он сам себе. Но в этом не было сожаления, только простое утверждение. Малгожата Зенткувна очень нравилась ему.
Он снова посмотрел на часы. Малгожате придется подождать. Он посмотрел в зеркало. Она не сможет его узнать. Он был тогда в больших очках, воротник куртки был высоко поднят, да и прическа была другой. Но в таком случае что она делает в Здроях?
«Наверное, они спрятали ее здесь, потому что предполагали, что я буду ее искать. Рассчитывают на то, что им удастся меня найти, прежде чем я доберусь до нее. Они спрятали ее в Здроях».
Он усмехнулся. Изо всех мест в Польше милиция, чтобы спрятать девушку, выбрала именно то, куда он приехал сразу после этой стрельбы.
Но это не просто случайное совпадение. Та девушка через полтора часа придет на опушку леса на пляже.
Задумавшись, тихонько насвистывая, он начал переодеваться. «Империал» был фешенебельным отелем. Темный костюм, белоснежная рубашка, галстук вечером были обязательны.
Он с удовлетворением посмотрел на себя в зеркало. Он любил большой свет, тихо играющий оркестр, приглушенное освещение, прекрасных женщин
Она стояла перед зеркалом и поправляла волосы.
— Прошу! — она даже не обернулась, услышав стук. Перед ней, в зеркале, дверь отражалась целиком.
Дверь открылась, и вошел Зентек, высокий, плечистый и очень молодой в этом темном костюме.
— Голова уже не болит?
— Уже нет.
— Пойдем ужинать. — Он уселся в кресле и закурил. — Завтра официальное открытие сезона: бал-маскарад на корабле. Мы, конечно, пойдем. Там будут оркестры, иллюминация и все люди, которые приехали в Здрои, по крайней мере, все те, среди которых мы должны найти нашего приятеля.
— Я никогда в жизни не была на балу. А уж на корабле и подавно. И никогда не думала, что попаду туда. Потом я, наверное, не смогу уснуть!
— Пока мы должны идти на ужин. Нужно быть среди людей.
— Мы и так постоянно среди людей. От этого у меня сегодня даже голова разболелась. Когда мы одни, она сразу проходит.
Она вздохнула. Зентек встал.
— Но мы еще больше должны бывать на людях, чем до сих пор, — сказал он и понимающе подмигнул ей. — Устала уже. Золушка?
— Ох, нет. Не буду Золушкой.
— И что же?
— Ничего. Я просто подумала, как было бы хорошо, если бы мы могли когда-нибудь приехать сюда и не искать никакого убийцу.
— Боюсь, если бы не поиски убийцы, мы не могли бы сюда приехать. По крайней мере, я. Месяц пребывания в таком отеле — это моя годовая зарплата… — Он развел руками. — В жизни ничего не бывает даром, Малгося.
— Когда я была маленькой, все внушали мне, что самые прекрасные вещи в жизни всегда даются даром, — она сказала это так тихо, что ему пришлось наклониться к ней, чтобы услышать.
От ее кожи исходили тонкий запах загара, который он не мог определить, но который напомнил ему годы детства, когда, лежа вместе с другими мальчишками над Вислой, он прикладывал нос к руке и вдыхал именно этот запах, запах опаленной солнцем кожи, песка, водорослей… Он выпрямился и кашлянул. И быстро сказал:
— Жаль, что тебе не объяснили тогда, что это за вещи.
— Объяснили. Я была прекрасно информирована: цветы, солнце, луна, любовь… и многое другое.
— Но за цветами, солнцем, луной и любовью совсем не обязательно ездить в Здрои. Они есть повсюду, даже в Камоцке.
— Я не уверена в этом. Я не смогла их там найти.
— Разве в Камоцке нет цветов?
— Есть. Наверное, есть.
— И солнце светит?
— Светит.
— И луна?
— Тоже.
Они замолчали. Она, чуть приоткрыв губы, ждала его последнего вопроса. В комнате был полумрак.