Девушка из Бурже

Беркхоф Астер

– Человек радуется тому, что у него есть когти?

– Да, если это хорошие когти!

– А если нет?

– Тогда человек возмущается, если такие когти кто-то другой пускает в ход, и это называется борьбой за моральные принципы. А каким ты сам видишь человека, Сакс?

– Это несчастное существо, которое задвинули в дальний уголок да и забыли про него.

Поль немного подумал и мне показалось, что он согласился со мной».

– Я правильно тебя понял? – спросил Пьер Сакс. Но Поль Рено, казалось, его не слышал.

– «Рено,

а как ты посмотришь на то, что я попытаюсь уничтожить тебя, подобно Дювивье?

Поль растерялся.

– Что ты сказал? – испуганно переспросил он.

– Неужели это тебя не разозлит? Поль явно ничего не понимал.

– Ты – меня… уничтожить?..

– Да.

Его растерянность как рукой сняло. Поль улыбнулся.

– Еще бы не разозлиться, – сказал он. Однако, судя по его безмятежной улыбке, он все еще ничего не понял.

– Ты ведь обрушишь на мою голову все проклятья!

– Еще бы!

– И все это во имя соблюдения моральных принципов!

– Разумеется!

Поль весело рассмеялся.

– А ты непременно хочешь сделать из этого трагедию?

– Возможно. Никто не может запретить нам иной раз становиться сентиментальными. Все ведь зависит от желез внутренней секреции.

И тут впервые в его глазах мелькнула тревога. Он спросил с натянутой улыбкой:

– Ты хочешь поставить меня на колени, Сакс? Почему?

Теребя в руке листок бумаги, я спросил, хорошо ли он помнит свой последний год в лицее, когда проводилась математическая олимпиада, в которой принимали участие все парижские школы.

– Конечно, – кивнул Поль, – я хорошо это помню.

– Ты тогда получил второе место, не так ли?

– Да, – подтвердил Поль.

– Ты тогда оказался вторым и в награду получил спортивный автомобиль.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Верно, но откуда ты об этом знаешь?

Я сказал, что об этом тогда писали все газеты, и спросил:

– А ты помнишь, кто был первым?

– Нет. Тогда мне, конечно, было известно это имя, но сейчас я уже забыл его.

– Первое место занял Пьер Сакс! – сказал я.

– Ты?! – удивился Поль. Я кивнул.

– Я учился в скромной пригородной школе. После присуждения первого места меня сфотографировали, и это фото появилось на следующий день в газете, но автомобиль в подарок я не получил. Когда я пришел домой со своей наградой, меня встретил пьяный отец, который посмотрел на мой диплом мутным взглядом и даже не сумел прочесть, что там написано, только спросил, сколько денег я за это получил.

– А ты и в самом деле что-то получил?

– Медаль. Вчера я нашел ее на чердаке среди старого хлама и десять минут не мог до нее дотронуться.

– Она была такая грязная?

– Нет, сияла, как новенькая.

Я заметил, что Рено смотрит на меня недоверчиво и испытующе, и продолжал теребить бумажку в руке. Наконец я встал и поинтересовался,

не знает ли он, когда отправляются в Бурже утренние поезда.

– А почему ты меня об этом спрашиваешь? Посмотри сам расписание.

– Ты ведь ездишь туда время от времени, не так ли?

Рено уставился на меня с нескрываемой тревогой.

– И поэтому я должен знать расписание поездов? Если мне случается бывать в Бурже, я езжу туда на машине.

– А раньше как ездил?

– Что значит, «раньше»?

– У тебя что же… родственники в Бурже?

– Нет.

– Друзья?

– Тоже нет. Да почему тебя все это интересует?

– Скажи, ты знаешь, где находится сиротский дом в Бурже?

Рено внимательно посмотрел на меня.

– Сиротский дом? Странный вопрос…

Я пояснил, что готовлю репортаж о сиротских домах во Франции и хочу посетить сиротский дом в Бурже, чтобы определить, соответствует ли он среднему уровню таких учреждений, так как мы начинаем кампанию по сбору средств для сиротских домов.

– Ты имеешь в виду добровольные пожертвования?

– Да.

Рено недоверчиво покосился на меня.

– Ваша газета занимается сбором средств для сирот?

– У журналистов тоже имеются железы внутренней секреции.

Рено больше не улыбался. Он уже понял, что я что-то замышляю, только никак не мог понять, что именно, и потому насторожился.

– Недавно я побывал в Бурже, – сказал я. – Сиротский дом там не очень большой – здание белого цвета, расположенное на высоком холме, на окраине. Верно?

– А мне-то откуда это знать! – огрызнулся Поль.

– О-о, – удивленно протянул я. – Неужели не знаешь?

– Думаешь, мне известны все сиротские дома Франции?

– Мне сказали, что ты знаком с тамошним директором.

– Я понятия не имею, кто является директором сиротского дома в Бурже.

– Достопочтенный господин Рошель.

– Никогда не слышал этого имени.

– Правда?

– Зачем мне лгать!

– Вот это-то и есть самое непонятное.

– Что именно? – Рено явно начинал раздражаться.

– Недавно в редакции мы заговорили о Бурже, и кто-то сказал, что ты уже несколько лет посещаешь сиротский дом господина Рошеля, что ты друг его дома и каждое лето посещаешь сирот. При этом ты каждый раз обедаешь с директором и оставляешь ему денежный чек. Мы тогда сразу подумали, что ты именно тот человек, который может возглавить наш фонд.

Рено вздрогнул и побелел.

– Ни в коем случае! – почти закричал он.

– Боже, да что ты так волнуешься? Это же очень почетно – возглавить фонд и собирать средства в пользу сирот. Все дамы высшего света занимаются благотворительностью. – И прикрыв глаза, я спокойно добавил: – О, я понимаю, что тебя не устраивает – ты не прочь возглавить фонд, только не хочешь делать это благое дело с помощью нашей газеты.