Девушка из Бурже
Шрифт:
– Ты преувеличиваешь. И ничего не сможешь доказать. Ничего. Может, ты и завоюешь широкого читателя, но судебный процесс выиграю я.
– Какие еще нужны доказательства! У тебя есть внебрачный сын, и ты упрятал его в сиротский дом!
– Я выиграю процесс! И это будет твоим концом! Подумай, прежде чем что-то начать. Предупреждаю, процесс кончится для тебя плохо!
Оба мы прекрасно понимали, что не будет никакого судебного процесса.
– Фу, Рено, ты просто жалок! Ну хотя бы попросил меня, разозлился или назвал бы проходимцем!
Поль начал раздражаться.
– Если
– Ну еще бы! Я уже не раз слышал, что мы, газетчики, за все поплатимся.
– Я обещаю тебе это!
– Другие тоже обещали! Я имею в виду – они все это себе представляли в своих мечтах, в своем воображении! И ничего… Если бы мы боялись вас, мы бы не были журналистами. Смысл нашей работы – обезвредить таких, как ты, лишить вас власти. Ибо те, кто дал вам эту власть, прочтут нашу газету и поймут: нет дыма без огня, пусть даже не все здесь правда. А уж в данном случае огня хватает!
Поль разом сменил тон.
– Послушай… – сказал он тихо. Он принялся умолять меня.
– Ничего не выйдет, старина! – твердо стоял я на своем.
Он перепугался до смерти.
– Хорошо, – бормотал Поль, – я в твоих руках. Ты хочешь, чтобы я молил тебя о пощаде? Смотри, я делаю это. Я умоляю тебя, Пьер, умоляю!
Впервые он назвал меня по имени. Я еще не видел более жалкой картины.
– Ты ведь сам говорил, что существуют правила игры, и что ты со мной тоже не стал бы церемониться. Помнишь?
Однако он не сдавался.
– Я прошу не за себя!
– За кого же? За тестя?
– Нет.
– За кого?
– За Жаклин.
– Не вмешивай в это дело Жаклин! – заорал я в бешенстве.
До чего же омерзительно было слышать, как он упоминает в этой ситуации имя жены!
– Ты же говорил, что ненавидишь мелодрамы.
Я вдруг осознал, что жена Поля, по всей вероятности, даже не знает о существовании его внебрачного сына.
– Ты женился, даже не сказав жене о том, что у тебя есть сын?
Поль опустил глаза.
– Да. Моя жена ничего не знает. Я сотни раз хотел рассказать ей об этом, но не смог, у меня просто не хватило духу. Прошу тебя, не сможешь ли ты сделать так, чтобы не вмешивать в это дело Жаклин?
Я подошел к окну. В какой-то момент я заколебался, но вдруг вспомнил, как он сказал о жене Дювивье: «Лучше бы она пораньше узнала о подвигах своего мужа. Все в конце концов выходит наружу».
И тут вошла Жаклин.
– О, ты здесь! – воскликнула она. – Поль, тебя к телефону.
Увидев меня, она почему-то испугалась и явно не знала, как ей себя вести со мной.
– Не обращайте на меня внимания, – буркнул я и поспешил удалиться».
5
– Итак, подведем итог, – сказал Маркус. – Вы сообщили этому человеку, что знаете о существовании его внебрачного сына и собираетесь опубликовать по этому поводу серию репортажей в вашей газете?
– Да.
– Он испугался и стал предлагать вам деньги, а потом просил отказаться от этой публикации?
– Именно так.
– Вы подумали сначала, что он боится потерять свое доброе имя и не хочет, чтобы
– Верно.
– Расскажите, почему вы решили не печатать репортажи и обратились в полицию.
По морщинкам, набежавшим вокруг глаз Рено, Маркус понял, что тот слушает очень внимательно.
«Это как раз то, что ему хочется знать больше всего, – подумал инспектор. – Поль Рено хочет выяснить, почему Сакс обратился к нам. Он сбит с толку. Обычно в таких случаях газетчики не обращаются в полицию».
– Не так давно, когда я вернулся в редакцию после обеда, секретарь передала, что звонили из Бурже и спрашивали меня. Звонивший назвался Рено. Он сообщил, что хотел бы срочно со мной встретиться и оставил номер телефона. Я позвонил ему.
«Послушай, Пьер, – сказал он, – мы можем договориться». Мне было любопытно узнать, что он собирается предложить. «Каким образом?» – спросил я. Рено ответил: «Ты выполнишь все, что задумал, очернишь меня вовсю и на этом ставишь точку». Я сказал, что мы вовсе не собираемся чернить его. Ведь все, что мы опубликуем – чистая правда. «Да, – возразил Рено, – но правду можно сделать похожей на клевету». Я не понял, что он имеет в виду. «Измени название города и имя девушки. Для вас это не имеет значения, а для Жаклин будет выглядеть как обычная газетная утка, и она ничему не поверит». Я почувствовал, что в этой истории кроется еще что-то, и я поступил так, как обычно поступают в таких случаях – говоришь, что должен подумать и позднее позвонишь. В действительности же это не имеет ничего общего с какими-то раздумьями, просто мне надо было прибегнуть к помощи аппарата, который иногда играет очень полезную роль. Я имею в виду – мне понадобилось время, чтобы подключить к телефону магнитофон и записать весь разговор.
– Что?! – вскричал Рено, вскочив со своего места.
– Мы делаем так всегда, если чувствуем что-то подозрительное, – пояснил Пьер Сакс. – Это отличный способ документации. Раньше приходилось искать свидетелей, сейчас все стало проще. Магнитофон вы уже не уличите во лжи или соучастии.
Маркус вынул магнитофон из ящика стола, снял крышку и включил его в сеть.
– Что за глупые методы! – возмутился Рено.
Маркус нажал на кнопку, и катушка начала вращаться. Сначала послышался глухой стук машинки, затем зазвучал голос Поля Рено:
– Пьер… Так ты подумал?
– О чем?
– О том, что я тебе вчера предложил.
– Повтори.
Медленно, с нажимом Рено произнес:
– Ты пишешь все, что угодно, только меняешь название города и имя девушки.
– А какая тебе разница?
– Это не для меня. Для Жаклин. Ты приводишь факты, но изменив имена. Публика устала от инсинуаций. Со мной все будет кончено, но Жаклин не поверит ни единому слову.
– Я не согласен, – раздался голос Пьера Сакса. – Если я это сделаю, ты же потом свернешь мне шею. Мы очень редко используем вымышленные имена, в девяноста восьми процентах то, что мы печатаем, – правда. Единственное, что мы иногда применяем – это публикация информации с некоторым опозданием. Если я сейчас опубликую статью с вымышленными именами и ты привлечешь меня к суду, я погиб.