Девушка из грез
Шрифт:
Мила с Линой шумно втянули воздух и одарили меня жуткими взглядами. Будто это я вписала в свод правил хорошего тона пункт о том, что малолетним девицам руки целовать не положено.
И я уже приготовилась оправдывать девчоночьи странности перед Райленом – все-таки столь явное неудовольствие крайне неприлично, – когда он повернулся к близняшкам и сказал шутливо:
– Девушки, а вам никто не говорил, что когда вы дуетесь, то становитесь похожи на отъевшихся к зиме бурундуков?
О
На вытянувшихся лицах близняшек читалось недвусмысленное: «Что-о-о?!» – и я уже испугалась, что сейчас начнется трансформация, но… маг одарил девчонок улыбкой, и желтоглазые нахалки растаяли. Они молчали, но я четко слышала набивший оскомину вздох: «О Райлен!».
О Богиня… Похоже все гораздо хуже, чем казалось.
– Так что стряслось? – спросил брюнет. Обращался, как ни удивительно, ко мне.
– Призрак.
Думала, маг не поверит и рассмеется, но Райлен наоборот посерьезнел:
– Агрессивный?
– Очень.
– Когда появился?
– Сегодня ночью.
– Чего хочет?
Я тяжело вздохнула. Признаваться, что тетушка Тьяна решила восполнить пробелы в нашем воспитании, было стыдно. Особенно потому, что некоторым из нас уроки хороших манер действительно нужны. И эти «некоторые» поспешили подтвердить мои мысли…
– Тетушка Тьяна обиделась, что саркофаг с ее прахом раскололи, – встряла в разговор Лина.
– Ага, – кивнула Мила. – Обиделась и решила отомстить!
– Она такая противная, – опять Лина.
– Ужасная! – поддержала Мила.
– Вредная!
– Просто фу! – добила старшенькая.
Я вспыхнула и подумала – а может, ну его? Может, пойти к родителям и во всем сознаться? А потом упасть в ноги и упросить, чтобы позволили призраку тетушки Тьяны оставаться в доме до тех пор, пока та не научит близняшек уму?
– Девочки, не забывайтесь! – сказала строго, незаметно показала кулак. Какой бы ни была тетушка, она из нашего рода. И вообще о мертвых или хорошо, или ничего.
Сестры дружно скривились, а штатный маг города Вайлеса сделал вид, будто ничего не слышал, и вновь уставился на меня.
– Тетушка действительно обиделась, – подтвердила я. – А хочет… В общем, сегодня она на нас оцепенение наслала и до рассвета читала нотации. Сказала, что уходить не намерена и пригрозила – если учует мага, то расскажет родителям о том, что на родовом кладбище случилось. Если бы не эта угроза, вас бы пригласили официально, а так…
– То есть пока о призраке никто, кроме вас троих, не знает? – уточнил брюнет.
Мы слаженно кивнули, а Райлен задумчиво почесал подбородок.
– Странно, – хмурясь
– Ничего странного! – прощебетала Лина.
– Все очень даже не странно, – поддержала старшенькая.
А Райлен вновь обратил взгляд на меня и приподнял бровь. Я покраснела, но призналась:
– Тетушка сказала, что медлила нарочно. Ждала, когда в нас совесть проснется.
Уголки его губ дрогнули, а я окончательно смутилась и опустила глаза. Снова вспомнилась встреча в гостинице, его возмутительное признание и не менее возмутительная записка.
– Госпожа Соули…
Я едва не подпрыгнула.
– Госпожа Соули, я бы хотел прояснить один момент. Вы же понимаете – в прошлый раз вы с сестрами оказались на месте схватки только потому, что я до последнего не верил в существование умертвия. Если бы я знал, что умертвие не выдумка, я бы вас даже на лигу не подпустил.
Кивнула. Да, я действительно понимала.
– Ваше присутствие при работе с призраком также недопустимо, – продолжал маг, – но без вашей помощи я просто не смогу к нему подобраться.
Снова кивнула и покраснела. О том, что нам придется тайно провести Райлена в дом, мы с сестрами догадались давно. И я даже успела с этой мыслью смириться.
– А раз так, мы должны договориться вот о чем… Во-первых, вы гарантируете полное, абсолютное, беспрекословное подчинение. Скажу, что нужно бежать, побежите. Скажу, что следует молчать, будете молчать. Это понятно?
– Понятно, – отозвалась я.
– Понятно! – дружно выпалили сестры.
– А во-вторых… – Райлен шумно вздохнул, повернулся к близняшкам и объявил: – Девушки, вы в этой авантюре не участвуете.
Повисла напряженная пауза, а потом кладбищенскую тишину прорезал слаженный, очень возмущенный возглас:
– Что-о-о?!
Брюнет и бровью не повел. Стоял строгий и спокойный, как надгробный памятник.
– Я не могу, не имею права привлекать к охоте детей, – наконец пояснил он.
Кажется, у меня ноги подогнулись, но я все-таки не упала – удержалась. Чудом.
Зато близняшки… Я никогда такого не видела – сперва побледнели, потом покраснели, опять побледнели, позеленели… и весь этот калейдоскоп сопровождался беззвучным, но очень красноречивым разеванием ртов.
Первой из ступора вышла Мила.
– Мы не дети! – взвизгнула сестричка.
– Мы… мы… – подхватила Лина, – мы… взрослые!
Губы Райлена растянулись в теплой, снисходительной улыбке, а я не выдержала и закрыла лицо руками. О Богиня!