Девушка из письма
Шрифт:
Сэм разразилась звонким смехом, который прежде так нравился Бену, но тут же прикрыла род ладонью, чтобы не разбудить Эмму.
– Но к черту мои дела… – Она открыла сумку и подала Нане небольшой сверток и огромную коробку шоколадных конфет. – С днем рождения, Нана!
– Ах ты, несносная девчонка! Что ты тут для меня припасла? – игриво спросила Нана, доставая из свертка серебряный браслет с подвесками в виде цифры 60 и инициалов букв С, А и Э, маленького чайничка и бабочки. У старушки на глаза навернулись слезы. – Все мои самые любимые
– Я только жалею, что не провела с тобой весь твой первый день рождения без дедули. Но я непременно отведу тебя куда-нибудь поужинать на следующей неделе. Обещаю.
– Не говори глупостей. Ты же сейчас со мной, и рядом была Эмма. Да и дух дедушки незримо присутствовал тоже. Знаешь, что я обнаружила сегодня?
– Что? – Сэм протянула руку и взяла ломтик свежеиспеченного кекса с изюмом.
– Эмма уронила игрушку под нашу старую кровать, и когда я ее доставала, увидела вмятину в стене.
Сэм наморщила лоб.
– Ты считаешь, мне важно знать, откуда взялась вмятина в стене рядом с вашей с дедушкой постелью?
Нана хихикнула.
– Твой дед любил слушать радио в соседней комнате. Но включал его так громко, что мне приходилось стучать тростью в стену спальни, чтобы он сделал потише. – Ей пришлось взять паузу и унять эмоции, прежде чем продолжить. – А после его кончины я сама стала включать радио на всю катушку, чтобы создать иллюзию того, что он по-прежнему дома. Людям кажется, что они скучают только по самым лучшим чертам характера своих умерших близких, но на самом деле тебе не хватает всего сразу.
Сэм улыбнулась Нане и послала ей воздушный поцелуй. Дедушка умер в возрасте семидесяти пяти лет. Он был на пятнадцать лет старше Наны. Но судьба сложилась так, что одним дождливым воскресным днем осенью 1980 года она случайно забрела в его антикварный магазин, и они влюбились друг в друга с первого взгляда. Он буквально вскружил ей голову, они стали неразлучны и уже через год поженились в мэрии Брайтона. Дед стал для Наны твердой опорой в жизни, особенно после того, когда им позвонили однажды из отдела соцобеспечения. Им сообщили, что Кристина – единственная дочь Наны, которая жила тогда отдельно от матери, – умерла, оставив после себя двенадцатилетнюю внучку, с которой Нана никогда прежде не виделась. Дед принял Сэм как родную, и они счастливо прожили уже втроем еще тринадцать лет, пока врачи неожиданно не поставили диагноз – у дедушки был неоперабельный рак легких.
Нана промокнула глаза носовым платком, прежде принадлежавшим ее покойному мужу.
– А это что такое? – спросила Сэм и указала на письмо, так и лежавшее на полу. – Ты, кажется, читала его перед тем, как я вернулась домой.
Нана тоже посмотрела вниз. Она немного помедлила, прежде чем подобрать листки с пола.
– Ты же видишь, это обычное письмо.
– От кого?
– Не уверена, что знаю. Обнаружила его среди прочих бумаг твоего деда.
Она поднялась
– Выглядит интригующе. Могу я прочитать его? – спросила Сэм.
Нана колебалась недолго, разглядывая листы в своей руке, но потом подала внучке.
– Как ты себя чувствуешь, Нана?
– Хорошо, милая. Просто немного устала, – ответила она, выходя из комнаты. – Чувствую естественный зов природы. Вернусь через минуту.
Сэм тщательно разгладила две тонкие и слегка пожелтевшие странички. Обе были покрыты хорошо читаемыми, ровными и аккуратными строчками, выведенными черными чернилами. В верхнем углу была указана дата: 12 сентября 1956 года.
Любовь моя!
Меня пугает отсутствие новостей от тебя. Все мои опасения оказались не напрасными и подтвердились. Я на третьем месяце беременности. Слишком поздно что-либо предпринимать. Значит, на то воля Божья, чтобы наш ребенок появился на свет.
– Думаю, что теперь уже лягу в постель, дорогая, – сказала Нана, снова войдя в гостиную и вернув мысли Сэм в настоящее. – Кажется, Эмме так уютно на диване. Не лучше ли нам будет оставить ее здесь?
Сэм посмотрела на спящую дочь, а потом на письмо.
– Это послание от молодой женщины к возлюбленному с сообщением о своей беременности. Складывается впечатление, что ей было по-настоящему страшно.
Нана принялась хлопотать, приводя квартиру в порядок.
– Зачем дедушке понадобилось хранить у себя такое письмо?
– Этого я не знаю, Сэм. Вполне возможно, оно завалялось в одном из ящиков антикварной мебели в его магазине.
Сэм осторожно взялась за второй листок и прочитала подпись в конце.
– А ты не знаешь, есть ли там еще письма от этой девушки, Айви? – спросила она.
Нана помолчала с минуту, а затем отвернулась.
– Не могу с точностью сказать. Вероятно, есть.
Она вышла в кухню, и Сэм услышала звяканье посуды в раковине.
Сэм продолжила читать.
– Похоже, семья несчастной девушки разозлилась на нее. Они планировали отправить ее рожать куда-то подальше от себя. В место под названием Святая Маргарита. Я даже не подозревала, что нечто подобное могло происходить здесь. А ты? Я думала, такие обычаи существуют только в Ирландии. Она пишет, как человек с разбитым сердцем. Умоляет этого мужчину, кто бы он ни был, вернуться и жениться на ней.
– Да уж, в пятидесятые годы матерям-одиночкам приходилось несладко, – отозвалась Нана, тяжело вздохнув. – А теперь мне пора в постель, милая. Извини.
– А ты не думаешь, что письмо было адресовано именно деду? Судя по всему, он получил его задолго до знакомства с тобой. Не пойми меня неверно.
Нана пристально посмотрела на нее недобрым взглядом.
– Нет, Саманта, я так не думаю. И не надо меня расспрашивать обо всем этом именно сейчас.
Сэм почувствовала, как ее щеки покраснели.