Девушка из письма
Шрифт:
Крови становилось все больше. Теперь она сочилась по краю кровати и капала на пол. Хелена начала всхлипывать, умоляя хоть кого-нибудь помочь, но понимала, что ее слабый голос никогда не услышат в конце длинного коридора. Растерянная, почти лишившаяся сил, она потянулась к кнопке вызова, но рука казалась очень тяжелой и едва слушалась. В отчаянии она толкнула прикроватную лампу, надеясь, что та, ударившись об пол, поднимет шум. Но лампа лишь свалилась на бок, катаясь туда-сюда на круглом основании. Теперь до нее было не дотянуться. Волнами поднималась тошнота. Хелену снова вырвало, на этот
Уходили секунды. Вскоре комната начала кружиться. Перед мысленным взором Хелены возник Джордж. Вечер их первого свидания, ее желтое платье, танцы на пляже под звездами, расслабленность и нега в мягком свете летнего солнца. Она все еще чувствовала соленый морской воздух.
Хелена попыталась скатиться на пол, зная, что падение с кровати может ее убить, но надеясь, что вызванный шум привлечет чье-нибудь внимание. Но распухшие ноги были слишком тяжелыми. Всхлипывая и молясь, она старалась изо всех сил. Но вскоре у нее закружилась голова, и сил продолжать уже не осталось. Комната начала бесконтрольно вращаться, вновь и вновь, круг за кругом, и у Хелены возникло ощущение, что это никогда не кончится.
— Помоги мне, Джордж, — плакала она, цепляясь за промокшие простыни, молясь, чтобы там, с другой стороны, он ждал ее.
Острая боль начала подниматься по одному ее боку: по ноге, по руке, затем по лицу. Наползающий паралич. И больше она не могла двигаться.
И тогда Хелена закрыла глаза и слабо застонала, ожидая конца. Снова и снова она молила Господа о прощении.
Пожалуйста, Боже, прости меня.
Прости мне мои грехи.
Глава 41
Понедельник, 6 февраля 2017
Вдоль украшенных граффити стен коридора, мимо дверей, из-за которых доносились крики детей и звук орущего телевизора, Китти медленно направлялась к жилищу Аннабель Розы. Наконец, она добралась до квартиры 117 и, оглядевшись по сторонам, нажала на кнопку звонка.
Ответа не последовало. Китти сразу почувствовала приступ раздражения. Вздохнула, одернула пальто. Она обещала себе не нервничать. Прежде ей нужно услышать о происходящем из уст Аннабель. Сказывался недостаток сна, да и утро выдалось непростым. Нужно успокоиться. Китти вновь коснулась пальцем звонка. На этот раз изнутри послышалось движение.
— Минутку, — произнес знакомый голос.
Китти ждала, стиснув перед собой руки.
Дверь открыла улыбающаяся Аннабель. Но почти сразу в ее глазах мелькнуло узнавание, и выражение лица изменилось. Китти терпеливо ждала фальшивых любезностей, готовая в любой момент поставить ногу на порог, если Аннабель попытается захлопнуть дверь.
— Бог мой, Китти, я не знала… Ну, я не ждала твоего прихода, — проговорила Аннабель, медленно стирая фартуком с рук нечто, напоминавшее муку. Краска бросилась ей в лицо. — Столько времени прошло.
«Она выглядит просто ужасно», — подумала Китти.
Кожа Аннабель побледнела, а огромная одежда обтягивала жир, выступающий из каждой складки. Она выглядела лет на десять старше Китти,
— Может, пригласишь меня войти?
Аннабель выглянула в коридор, затем опустила взгляд на ногу Китти, застывшую в дверном проеме. Китти ждала, скрестив руки. Ее ярость усиливалась, сдавливая грудь. Ее всегда злила смущенная нерешительность Аннабель. Китти захотелось ее треснуть. Она подозревала, что Аннабель не обрадуется при виде нее. Однако внутри все еще тлело крошечное пламя надежды, что, несмотря на все случившееся, в сердце той еще жила любовь. И после разделенных на двоих секретов и всего, что Китти для нее сделала, их дружба может победить. Очевидно, что нет.
В коридоре раздались чьи-то голоса. Аннабель все еще продолжала колебаться, и Китти, шагнув вперед, застыла на пороге.
— Бога ради, Аннабель, дай мне войти, — прошипела она.
И женщина отступила назад, поморщившись от боли в бедре. Китти прошагала мимо, и характерный запах «Шанель № 5» окутал Аннабель, заставив закашляться. Она закрыла глаза, молясь, чтобы не появилась Эмма. Прохромав мимо комнаты девочки, она тихо закрыла дверь, руки ее отчетливо дрожали.
Добравшись до гостиной, Китти замерла и осмотрелась. На лице ее появилось презрение. Телевизор был включен, и ведущие дневных программ с привычно льстивым видом мелькали на экране. Работал газовый камин, но комната оставалась холодной. Газеты, одеяла и детские игрушки усеивали пол. Аннабель, лихорадочно размышляя, застыла позади, в дверном проеме. Ей было не до фальшивых любезностей. Нужно выставить Китти прежде, чем проснется Эмма.
— Чем могу помочь, Китти? — спросила она, переступая с одной ноги на другую. Бедро болезненно пульсировало.
Аннабель взглянула на часы на каминной полке. Сэм звонила в шесть и сказала, что будет дома к одиннадцати; сейчас уже миновал полдень. Конечно, она не задержится надолго. Чудом было то, что Эмма вздремнула; подобное редко случалось. Но девочка болела и плохо спала ночью. «Спи, мой ангел, прошу тебя, спи».
— Вижу, ты достигла предела своих возможностей, — проговорила Китти, оглядывая ворох газетных вырезок и фотографий.
— Это дом, и я его люблю, — возразила Аннабель. — Чего ты хочешь, Китти? — Голос ее слегка дрожал, но, Китти, обернувшись, наткнулась на ее твердый взгляд.
Китти качнула головой и скрестила руки.
— Зачем ты рассказала обо мне своей внучке?
— Я не говорила, — произнесла Аннабель, зацепившись взглядом за телефон возле кресла-качалки. — Ни слова ей об этом не сказала. Она нашла письма Айви.
— Потому что ты бросила их на видном месте. — Китти подошла ближе. — Ты виделась с Мод?