Девушка, мент и бандит
Шрифт:
Зал затаил дыхание…
– Господи, ну что ты уставился на этих коров?
– с обидой в голосе теребила Червонца Бастинда.
– Поухаживал бы за дамой! Видишь, стопка пустая?..
Но чемпион ее сердца не отрываясь глядел на ринг, где под одобрительные возгласы публики мутузила друг друга уже третья пара. Девушки топили соперниц в жидкой чудодейственной грязи и, переходя порой на бойцовский спарринг, лупили как в боях без правил.
Грязь летела из бассейна во все стороны.
Те, чьи столики находились неподалеку от помоста, едва успевали вовремя вздергивать широкую полосу полиэтиленовой пленки,
– Ага, ага, - шевелились губы Мокрого.
– Сейчас на болевой возьмет!
– Куда ей, - презрительно скривила мордочку Бастинда.
– Ссыкушек каких-то нам привезли, а не чемпионок. Спорим, я любую там отмудохаю?
Тем временем Барракуда жестоко расправлялась с Амазонкой. В конце концов разошедшаяся фурия, крутанув кисть руки соперницы, уложила соперницу физиономией в целебную грязь, вероятно заботясь о молодости ее кожи. Потом сдернула с нее лифчик и метнула его в зал. Он шлепнулся на пол неподалеку от стола компании, пьющей сегодня только за свободу. Осовевший от выпитого Червонец, лениво нагнувшись, стер салфеткой несколько капель, попавших на шикарные штиблеты.
– Ну что?
– обратился он к Бастинде.
– Никто тебя за язык не тянул. Вот теперь пойди и отмудохай ее. Как обещала.
Бастинда сузила глаза, зло взглянула на Червонца, а затем поднялась и, покачивая широкими бедрами, пошла к распорядителю боев. Пошептавшись с ним две минуты, она подмигнула оставшимся сидеть за столиком браткам и скрылась в подсобном помещении.
– Для финального боя вызываются победительница сегодняшнего состязания, чемпионка КГБ Кровавая Барракуда и чемпионка Крымских боев позапрошлого года несравненная Бастинда!
– провозгласил конферансье, комментирующий шоу.
Манерой поведения сам он куда больше чем участницы состязаний походил на представительницу прекрасной половины человечества.
– О-о!
– только и промолвил Жареный и громко икнул.
– Ого!
– восхищенно заметил кто-то из братков.
– Это правда, Червонец? Чемпионка?
– Да хрен ее знает, - откликнулся сильно удивленный Червонец.
– Она у меня всего три месяца. Но эту кагэбэшницу она, пожалуй, все-таки отмудохает…
И его физиономия расплылась в довольной и гордой ухмылке.
В честь такой новости дорогое заграничное пойло снова было разлито по рюмкам…
Бастинда скинула махровый казенный халат и, тряхнув обесцвеченными волосами, прошлась по помосту, виляя бедрами. Ее груди почти вываливались из крохотного бюстгальтера, и мужики в зале восторженно загудели - вот она! Вот чувиха из американских боевиков!
Барракуда, разгоряченная предварительными схватками, бросилась в атаку первой. Промахнулась, но и на встречный прием Бастинды не попалась - бойцом она была опытным. Пользуясь тем, что ростом она была несколько ниже соперницы, просто стала лезть в ближний бой. Бастинда старалась держаться на дистанции и ловила момент, чтобы провести болевой или удушающий прием. И то и другое гарантировало победу. По условиям данной схватки победительницей считалась и та из женщин, которая сумела бы раздеть соперницу. Но стягивать с противницы трусики, рискуя в считанные доли секунды остаться со сломанной рукой, никому из участниц боя не хотелось.
Симпатии
Во-первых, она была воплощением мечты мужской части зала. Ну а женщины желали, чтобы жестокая Барракуда была наказана, потому что сами уже начали ее побаиваться, видя, что она творила с остальными участницами шоу.
Однако поначалу ловкой коротышке удалось дважды завалить Червонцеву маруху в грязь и крепко засветить ей локтем под левый глаз. Бастинда уже не улыбалась, не махала рукой Червонцу, а сосредоточилась, готовясь нанести решающий удар.
Выбрав момент, когда Барракуда увлеклась подготовкой очередной атаки, Бастинда неожиданно для соперницы прыгнула вперед и провела обычную боковую подсечку. На скользкой грязи прием оказался на удивление действенным. Барракуда вдруг почувствовала, как ее ноги взлетают под потолок, тело целиком окунается в голубую глину, а сверху на нее с размаху валятся шестьдесят с лишним килограммов чужого тела. На секунду у нее от удара перехватило дыхание, а когда отпустило, она обнаружила, что все равно не может вздохнуть, потому что ее шея оказалась накрепко зажатой между предплечьем и рельефным бицепсом белокурой бестии, невесть откуда появившейся сегодня в ресторане.
Барракуда пыталась вывернуться, но Бастинда держала опасную противницу бульдожьей хваткой. Через полминуты в глазах хозяйки помоста все поплыло, потом потемнело. И дальше она уже не чувствовала, как на ней рвали коротенькую маечку и стягивали трусики. Очнулась она от пощечин, поняла, что проиграла, и с трудом поднялась из грязи, выпрямляясь во весь рост на потеху публике, которая визжала от восторга и писала кипятком, наблюдая этот грязный - в прямом смысле - стриптиз.
Больше всех орали радостные братки, сидевшие неподалеку от ринга. Все время схватки они под звон хрусталя хором скандировали "Да-ви-мен-тов!" и "До-лой-ка-гэ-бэ!", не подозревая, что к могучему комитету эта аббревиатура не имела ни малейшего отношения. И что называть чемпионкой КГБ они должны были бы и клевую шалаву Бастинду, которая, как оказалось, тоже побеждала на Крымских грязевых боях.
Пьяные гости, шлепая модными штиблетами по скользкой жиже, уже бросились качать победительницу, но та в прямом смысле слова выскользнула из их жадно протянутых рук, отбежала на другой конец помоста, сама стянула с себя лифчик и потрясла перед восхищенным залом большими, заляпанными грязью грудями. И тут же исчезла за дверями душевой для персонала ресторана, превращенной на этот вечер в раздевалку для участниц шоу.
Зал загудел от восторга, как растревоженный пчелиный улей.
Глава четвертая
Лина медленно шла по Александровскому парку и грустно думала о вчерашнем суде, который на самом деле оказался гнусной пародией.
Адвокат, похожий на жуликоватого директора комиссионного магазина; прокурор, изображавший строгость и твердость; злобная баба в кресле председателя суда; самоуверенный бандит, которому, похоже, заранее был известен исход дела; какие-то чужие люди в зале, с нездоровым любопытством наблюдавшие за ходом процесса, - все это вызывало у Лины чувство брезгливости и гадливости.