Девушка моего шефа
Шрифт:
— Поплыли домой, — сказал я и помог Полине подняться. — Ты ведь, кажется, проголодалась.
— Мне совсем не хочется есть. Я думаю, нам пора привыкать обходиться фруктами и рыбой. Тим говорит, здесь неподалеку есть небольшой ресторанчик, где кормят свежей рыбой и другими дарами моря.
— Он тебя пригласил туда?
Она надолго скрылась под водой. Вынырнув, сказала, продолжая плыть в сторону берега:
— Я приняла это приглашение. Тим родился на острове и прожил здесь всю жизнь. У него много друзей. Голубой Метис, мы должны думать
— Это не твоя забота. Я сам этим займусь.
— Когда? — Она снова нырнула. Я видел, как красиво шевелятся в воде ее длинные волосы. — Голубой Метис, нам осталось всего семь дней праздника, — сказала она, вынырнув слева от меня.
— А потому не станем их омрачать. Сегодня ты наденешь сиреневое платье. Моя девушка должна быть самой красивой на празднике.
Мы вышли из воды, когда на небе уже появились первые звезды. Я закутал Полину в полотенце — она стучала зубами от холода. Я хотел было взять нам чего-нибудь согревающего, но Джо уже закрыл свой бар.
— Почему здесь не растут сосны? — спросила Полина, когда мы шли по дорожке, подсвеченной зелеными фонариками.
— Это остров любви, а не кладбище несбывшихся надежд. Сосны, как ты знаешь, растут на кладбищах.
— Нет, дело не в этом. Сосны — настоящие деревья, а пальмы похожи на длинноногих женщин в мини-юбках. Макс говорит, мини носят только проститутки.
Полина шмыгнула носом, и я еще крепче обнял ее за плечи. У нее были такие хрупкие загорелые плечи.
— Я нашла работу.
Глаза Полины сияли. Она была очень возбуждена.
— Поздравляю. — Я лежал в постели и смотрел по телевизору бейсбольный матч. Вокруг кровати валялись пустые бутылки из-под пива. — Передай от меня спасибо Тиму.
— Он здесь ни при чем. Он не хочет, чтобы я соглашалась на эту работу.
Я налил себе стакан пива и стал переключать каналы. Дома я крайне редко смотрю телевизор.
— Ты тоже будешь против этой работы, Метис? Выключи телевизор и пусти меня к себе под одеяло.
Она уже лежала рядом со мной под одеялом. Эта девчонка, похоже, задавала вопросы только потому, что у нее красивый голос.
— От тебя воняет, как от маринованной сардины.
Она словно не слышала моих слов.
— Я уже договорилась с будущей хозяйкой о зарплате. Угадай, что я буду делать?
— Сидеть в бочке с рассолом и изображать русалку.
— Какой ты умный, мой Метис. Голубой-Голубой. Это за то, что минуту назад я назвала тебя просто Метисом.
— Сперва с короля стащили корону, потом заставили носить сразу две. И получился король-олень, а попросту рогоносец.
— Не надо, прошу тебя. — Она нежно провела ладонью по моей груди. — Я буду изображать не русалку, а дочку колдуньи. И сидеть не в бочке, а на дереве в большом гнезде. Она будет платить мне пять долларов в день. Она пригласила нас жить у нее.
— Я не хочу спать в гнезде. И вообще я боюсь ведьм, домовых, а больше всего колдуньиных дочек. Можешь пригласить к себе на дерево Тима.
—
Она вскочила и хлопнула изо всех сил дверью ванной. Тут же зашумела вода. Я в очередной раз наполнил стакан пивом. Если вылакать этой гадости литра два, становишься настоящим истуканом.
Полина появилась закутанной в полотенце. Она уселась возле зеркала спиной ко мне и стала расчесывать волосы, вырывая из них целые клоки.
— Колдуньи любят лысых? — примирительным тоном поинтересовался я.
Она ничего не ответила — стала еще быстрей орудовать щеткой.
— Сегодня ночью карнавал и конкурс «Мисс Бирюзовый залив».
— К черту, — буркнула она. — Мне надоело развлекаться.
— А я только начинаю входить во вкус.
Я заставил себя встать и одеться.
Она обернулась и посмотрела на меня удивленно.
— Метис… Голубой, как ты думаешь, почему у нас с тобой ничего не получается?
— Я так не думаю.
— Думаешь. Только боишься себе признаться. А я не боюсь.
— Тебе к лицу смелость. Увидимся, наверное.
Я видел, что она хочет мне что-то сказать, и поспешил захлопнуть за собой дверь — не люблю выяснять отношения. Особенно в тропиках и в лунную ночь.
Я прошелся по пляжу. Океан влажно дышал мне в лицо. Доносившаяся со стороны террасы музыка казалась настоящей какофонией в сравнении с ритмичной песней прибоя. Цивилизация, думал я, оккупировала и этот райский уголок. Сперва испанцы уничтожили индейцев, не пожелавших превратиться в их рабов, испанцев потопили в океане англичане, которые завезли сюда африканцев и в конце концов согласились дать им независимость, растлив предварительно их наивные души. Процесс растления цивилизацией, похоже, веселое занятие — количество вовлеченных в него растет в геометрической прогрессии. Если это так, одиночке противостоять невозможно. Разве что поселиться в ските в виде хижины под пальмовыми листьями.
Я подсел к одиноко сидевшей за столиком женщине неопределенного возраста. Судя по тому, как она была одета, у этой дамы есть кредитная карточка и еще не утрачен интерес к противоположному полу. У меня не было определенных намерений. К тому же я знал, что импровизация мой конек.
— Что вам заказать, мисс?
— Эн Эм Айрис Мэри, — сказала она и слабо улыбнулась своими бледно-розовыми губами.
— Многозначительное имя. Итак, банановое дайкири. Угадал?
— Нет. Дело в том, что я никогда не говорю мужчинам «да».
До меня дошло, что мадам тоже успела здорово накачаться либо принять что-то более существенное. На этом острове за несколько долларов можно приобрести «балду» чуть ли не под каждой пальмой.
— Правильно делаете. Боб! — окликнул я официанта. — Мы не будем пить банановый дайкири, понял? Только ни в коем случае не говори «да».
Официант понимающе улыбнулся и уже через минуту поставил перед нами два бокала.
— Вы здорово говорите по-английски. Но вы не американец.