Девушка Online

Сагг Зои Элизабет

– Хорошо, – киваю я мистеру Биконсфилду и хватаю камеру.

Мистер Биконсфилд ведет актерское мастерство у старших классов. Он – один из тех учителей, что пытаются быть на короткой ноге с учениками. Просит называть его «просто Джеф» и изводит тонны геля для волос на модную укладку. Это с его легкой руки действие Ромео и Джульетты перенеслось в бруклинское гетто, так что наша Джульетта не стоит на балконе, а выглядывает из окна трейлера.

Моя лучшая школьная подруга Меган без ума от мистера Биконсфилда. Но иначе и быть не может: во всех спектаклях

он отдает ей главную роль. Мне кажется, он слегка чокнутый. Учителя не должны тусоваться с подростками. Они должны волноваться о школьных проверках и помечать что-то в учебниках – ну, или чем они там еще в учительской занимаются?

Я поднимаюсь на сцену, приседаю и направляю объектив на Меган. На ней рэперская кепка и толстая фальшивая золотая цепь с крупным, тоже золотым знаком доллара – конечно, фальшивым. В настоящей жизни она такое под страхом смерти бы не надела, что еще раз доказывает, как сильно ей нравится мистер Биконсфилд. Я уже подобрала хороший ракурс, но тут раздается шепот Меган:

– Смотри, чтобы прыщ в кадр не попал.

– Что? – тихо переспрашиваю я.

– Прыщ, сбоку на носу. Снимай так, чтобы его не было видно.

– А… Хорошо!

Я подаюсь в сторону и ставлю крупный план. Освещение в этой точке не очень, но зато кожа кажется ровной. Я делаю фото и поворачиваюсь, чтобы спуститься в зал. Мой взгляд скользит по пустым креслам. Кроме меня, на репетицию пришли только мистер Биконсфилд и двое помощников режиссера. Я с облегчением выдыхаю. Сказать, что я хорошо переношу толпу – это все равно что заявить, будто Джастин Бибер ладит с папарацци. Не представляю, как люди вообще могут выступать перед публикой. Я постояла на сцене всего пару секунд, чтобы сделать фото, но уже успела почувствовать себя не в своей тарелке.

– Спасибо, Пен, – раздается голос мистера Биконсфилда, и я тут же спускаюсь в зал.

Вот что еще меня раздражает в этом учителе: привычка фамильярничать с учениками. Он со всеми на ты. Нет, правда, когда родственники зовут меня Пен – это одно, но когда учитель…

Я возвращаюсь на свое укромное место с краю от сцены. Телефон снова вибрирует.

Ты не поверишь! Во времена Шекспира Джульетту играли мужчины! Скажи Олли, вот лицо у него будет

Я поднимаю глаза на Олли. Он смотрит на Меган.

– Но, тише, что за свет в ее окне, – произносит Олли с неубедительным американским акцентом.

Я только вздыхаю. Его не портит даже костюм современного Ромео, хотя он намного хуже, чем у Меган (что-то среднее между Снуп Доггом и типичным неудачником из шоу Джереми Кайла).

Эллиот терпеть не может Олли. Считает его напыщенным эгоистом и называет «Ходячий Селфи». Но он совсем его не знает. Эллиот учится в частной школе в Хове и судит об Олли всего по нескольким случайным встречам на пляже и в городе.

– А меня Пенни будет фотографировать? – уточняет Олли, произнося слова на американский манер. Говорить с акцентом он начал сразу, как только его утвердили на роль. Наверное, все

именитые актеры так делают, чтобы «вжиться в образ».

– Сейчас щелкнет, – отвечает «просто Джеф».

Я убираю телефон и снова взбегаю на сцену.

– Только снимай меня с лучшей стороны, – тихо просит Олли, чье лицо едва видно под огромным козырьком украшенной черными стразами бейсболки.

– Напомни, какая сторона – лучшая?

Олли смотрит на меня как на дурочку.

– Просто сложно выбрать, – шепчу я в ответ, заливаясь краской.

Олли только хмурит брови.

– У тебя обе стороны симпатичные, – в отчаянье выпаливаю я. Боже, да что это такое со мной творится?! Услышь этот разговор Эллиот, он бы в истерике забился. В эту секунду Олли расплывается в улыбке, и его лицо сразу становится мальчишески-простодушным.

– Правая лучше, – отвечает он и снова поворачивается к Джульетте.

– С моей стороны правая или с твоей? – решаю уточнить я.

– Пен, фотографируй уже, у нас мало времени, – раздается голос мистера Биконсфилда.

– С моей, естественно, – шипит в ответ Олли, опять глядя на меня как на слабоумную.

Даже Меган смотрит на меня осуждающе. Покраснев от стыда, я делаю кадр не проверив, правильно ли падает свет и как подобран угол. Просто нажимаю на кнопку и поспешно ретируюсь.

Я дожидаюсь окончания репетиции (успевая за это время узнать от Эллиота, что Шекспир женился в восемнадцать и написал тридцать восемь пьес), и мы всей компанией идем в кафе «Джи Би», где готовят отличные молочные коктейли и картошку фри.

Мы выходим на пляж и тут со мной ровняется Олли.

– Как делииишки? – заговаривает он, растягивая гласные на нью-йоркский манер.

– Ээээ… Хорошо, спасибо. – Рядом с ним я теряю дар речи. В обычной одежде Олли еще красивее, чем на сцене. У него светлые, небрежно уложенные волосы и голубые глаза, которые в свете зимнего солнца кажутся бездонными как море. Честно сказать, я не уверена, что Олли – мой тип, слишком уж он идеален: лицо звезды бой-бэнда и тело атлета. И все же я очень стесняюсь, ведь все внимание главного красавчика школы обращено сейчас ко мне одной.

– Хотел спросить… – начинает он, улыбаясь от уха до уха.

И тут же мой внутренний голос заканчивает за него вопрос: «Что ты делаешь в свободное время? И почему я раньше тебя не замечал? Может, согласишься на свидание со мной?»

– …можно посмотреть, как я на фото получился? Я должен быть уверен, что выгляжу супер.

– А, да. Конечно. Покажу, когда в «Джи Би» придем.

И с этими словами я проваливаюсь в яму. Конечно, не в настоящую глубокую яму, и проваливаюсь не с головой, разумеется. Но я спотыкаюсь, и меня заносит в сторону, как заядлого алкаша. Вот именно за это я и ненавижу Брайтон – здесь полно ям, и все они словно специально созданы и расположены так, чтобы я обязательно в них угодила! Я делаю вид, что это был такой специальный маневр, а Олли притворяется, что ничего не случилось.