Девушка-павлин
Шрифт:
Третья сестра принесла гостям таз с водой помыть ноги и увидела на их ногах шерсть. Она испугалась и убежала, никому ничего не сказав.
Четвертая сестра подала гостям лепешки и заметила у них звериные когти.
Девушка хотела бежать, но ноги не слушались, хотела крикнуть, но не осмелилась и села за прялку.
Шакалы ели лепешки, пили воду.
Печально жужжали веретена, напоминая тихий женский плач.
Четвертая сестра, заливаясь слезами, шепотом сказала пятой, шестой и седьмой сестрам:
—
Сестры заплакали от страха. Самая младшая сказала шестой сестре:
— Ты меня старше, придумай что-нибудь, чтоб спасти нас.
Шестая сестра думала, думала, но ничего не могла придумать и обратилась к пятой сестре:
— Ты старше меня, может, ты придумаешь, как нас спасти.
Но и пятая сестра ничего не могла придумать и сказала четвертой:
— Ты всех нас старше, ты должна придумать, как нам спастись.
Четвертая сестра хорошо понимала, что нужно быстрее что-то придумать.
— Наши старшие сестры, — сказала она, — заботились только о себе, они убежали, даже не предупредив нас. Сейчас мы вместе должны найти выход. Если мы будем думать каждая о себе — шакалы съедят нас.
По-прежнему жужжали веретена, но теперь их жужжание не напоминало плача.
Четвертая сестра придумала как спастись.
Она встала и сказала гостям:
— Нам пора ложиться спать, а вы все не уходите.
— Еще рано, — ответили шакалы. — Как вы можете лечь спать, если ваши старшие сестры еще не вернулись? Мы согреемся немного и уйдем.
— Хорошо, — сказала четвертая сестра. — Я пойду за дровами. У большого огня вы быстрее согреетесь.
Прошло некоторое время, и послышался ее голос:
— Сестренки, мне одной не поднять эти тяжелые дрова, скорее помогите.
Все три сестры поднялись на чердак, где были дрова.
Шакалы съели лепешки, выпили воду, сели вокруг горящего очага и стали поджидать сестер.
Ждали долго, но сестры не появлялись. Когда терпение у шакалов кончилось, они решили подняться наверх.
Первым полез на чердак старший шакал. Он не вернулся. За ним полез второй и тоже не вернулся. Полез наверх третий, но и он не вернулся.
Остальные четыре шакала в недоумении смотрели друг на друга, не понимая, что же могло случиться. Они больше не хотели поодиночке взбираться наверх. Схватившись за хвосты друг друга, они стали карабкаться на чердак. Четвертый шакал, поднявшись, успел только заметить девушку с окровавленным топором. Получив страшный удар по голове, он скатился, увлекая за собой других шакалов. Шакалы завыли от боли и один за другим выскочили на улицу. Тогда сестры спустились и быстро закрыли дверь на запор.
Поняли шакалы, что их обманули, и стали ломиться в фанзу. Но дверь была крепкая, и они ничего не могли сделать.
Сели сестры снова за прялки, завертелись веретена, жужжание их теперь
Шакал, у которого топором была разбита голова, сдох. Остальные три шакала пытались с черного хода забраться к сестрам и съесть их. Но и там дверь была закрыта на железный засов. Вдруг пятый шакал увидел высунувшееся из каменной кадки ухо. Он подбежал и откусил его. Это было ухо старшей сестры, которая первая спряталась.
Шестой шакал, бегая от двери к двери, увидел свесившуюся с дерева ногу. Он подскочил, откусил палец и унес его словно кокон в зубах. Это был палец второй сестры. Дрожа от страха, она не заметила, как низко спустила с дерева ногу.
Седьмой шакал заметил в крапиве, недалеко от фанзы, руку третьей сестры. Он подбежал и откусил большой палец.
Так были наказаны три старшие трусливые сестры, думавшие только о себе.
А четыре младшие сестры, действуя сообща, спаслись да еще получили по шкуре шакала.
Золотой ключ
Давным-давно на высокой, недоступной горе росла могучая сосна. На той сосне висел золотой ключ, переливаясь всеми цветами радуги. В народе говорили, что тот, кто достанет этот ключ, откроет в горе несметные сокровища, избавит бедняков от нужды.
В семье крестьянина Синь было три сына. Старшего звали Синь Цэ, среднего — Синь Мань и младшего — Синь Хэн. Братья знали про этот ключ, и каждый хотел его достать.
Однажды старший брат Синь Цэ надел обувь для восхождения на гору, взял пищу и отправился к высокой горе.
Подойдя к подножию ее, Синь Цэ увидел, что вершина уходит высоко в облака. Подумал он об опасностях, которые ему могут встретиться. Ноги у него обмякли, язык присох к гортани: «Мама моя, как высока и как обрывиста эта гора, сколько на ней острых камней! Не забраться мне на ее вершину. А если даже и заберусь, возьму ключ, — что от этого толку? Все равно не одному только мне достанутся сокровища. Почему же я должен тратить свои силы?»
Синь Цэ тяжело вздохнул и пошел обратно.
Наследующий день второй брат — Синь Мань — надел обувь для восхождения на гору и пошел добывать золотой ключ.
Пришел он к подножию горы, поднял голову и увидел крутые скалы, острые камни. Но не испугался Синь Мань, а рассмеялся:
— Я думал, что эта гора опаснее. Подняться на ее вершину для меня не составит труда.
И стал карабкаться на гору. Долго он лез, содрал себе всю кожу с рук и ног. Долез до середины горы и посмотрел вниз. Фанзы родной деревни казались птичьими гнездами, лес — не выше травы, а река была похожа на узкую ленту.