Девушка под сенью оливы
Шрифт:
А ведь это был не сон, вдруг доходит до нее. Все это было, и было с нею. Она машинально хватается рукой за опавший живот. Ничего, кроме боли.
– Ляг, Йоланда! Тебе нельзя пока делать резких движений, – слышит она знакомый голос старого доктора Франкакиса. – Все кончено! Нам пришлось сделать тебе чистку. Иначе началось бы общее заражение.
– А мой ребенок? Что с моим ребенком?!
– Плод был еще слишком мал. От пережитых потрясений у тебя случился выкидыш. Шансов сохранить ребенка не было.
Она отвернула лицо к стене.
– А я думала,
– Мы знаем, – на полуслове оборвал ее врач. – Тебе еще повезло, что тебя не схватили там прямо на месте. Но, слава богу, есть еще приличные люди, готовые помочь соседям даже с риском для жизни. Тебя спрятали, а с наступлением темноты перевезли к нам на тележке. Эти люди спасли тебе жизнь.
Йоланда снова попыталась встать.
– Мне надо срочно найти родителей!
– Их всех увезли вместе с пленными партизанами. Говорят, в Ираклион. А там погрузили на пароход. Ты потеряла слишком много крови, а крови твоей группы у нас в больнице нет. Поэтому, лежи, восстанавливай силы.
– Про Андреаса ничего не слышно?
– К сожалению, нет! – сокрушенно покачал головой старый доктор. – Но, с одной стороны, это и хорошо. Сама знаешь, плохие новости летят на крыльях. А сейчас постарайся заснуть. Тебе нужен отдых.
Какой сон? Какой отдых? Она потеряла всех, кого любила. Мужа, родителей, ребенка. Зачем после всего этого ей жить? У таких, как она, нет будущего. Да и сможет ли она оправиться когда-нибудь после всех пережитых потрясений? Слезы градом полились по ее щекам, и одновременно жгучая ненависть вдруг затопила все ее естество.
Вы поплатитесь за это! Вы все поплатитесь за то, что со мною сделали. Я поквитаюсь с вами за все свои утраты, даже если на это уйдет остаток моей жизни. Я сама совершу возмездие и сама лишу вас жизни. Во имя всего святого, что есть в этом мире, я отомщу за всех.
Жажда мести – вот что отныне стало смыслом ее жизни, что двигало ею, заставляло есть и пить, не чувствуя вкуса и аппетита, набираться сил и готовиться в обратный путь, к себе на ферму. Прошло более двух месяцев с того момента, как она приехала в Ханью. Пора домой! На дворе уже стоял август, знойный, сухой, под стать ему был и окружающий ландшафт: выжженная солнцем земля, засохшая трава, поникшая листва на деревьях.
Йоланда медленно брела по дороге, ведущей к дому, и вдруг увидела, как в их оливковой роще разбит целый партизанский лагерь. Мужчины в военной форме сгрудились возле самодельного очага, возведенного из камней. Кто они? Почему здесь? Неужели… Андреас! Андреас!
Муж разговаривал с какой-то женщиной, но при виде Йоланды уставился на нее так, словно увидел призрак. Он даже перекрестился.
– Андреас! – закричала она изо всех сил. – Это я! Слава богу, ты жив!
– А мне сказали, что тебя арестовали вместе со всеми твоими родными. Мы уже думали, что тебя нет в живых. Зачем ты поехала в Ханью? – Андреас и в самом деле был потрясен появлением жены. – Ты только взгляни, что они сделали
– Но вот я вернулась! – Она упала ему на грудь и залилась слезами. – Почему же ты не приехал за мной? Почему не искал?
Андреас схватил жену за руку и поспешно потащил в дом, боясь, что она снова устроит ему сцену.
– Не стой на солнце! Как я мог тебя искать, если мне сказали, что тебя забрали вместе со всеми остальными членами общины? Ты же ведь тоже числилась в списках. Раз они даже сюда приезжали искать тебя! И вот что натворили! – Он махнул рукой на разор в доме: сломанная мебель, выбитые окна. Во дворе чернели остовы сожженных дотла хозяйственных построек.
– Какие списки? Кто тебе сообщил все это?
– Ставрос! Ему удалось сбежать из тюрьмы. Он сам видел там евреев. Они сидели вместе с ним в Агии. С ними была еще какая-то медсестра из Красного Креста, я был уверен, что это ты. Они забрали Манолиса, арестовали Таки. Я решил, что тебя уже нет в живых, потому и не искал.
– А я искала тебя, чтобы предупредить, что вас предал Ставрос. Я сама видела, как он сигналил немцам, направляя их именно к вашей пещере. Я видела, как они брали партизан в плен, и была уверена, что и ты попал в плен. Потому что среди убитых я тебя не обнаружила.
– Глупости! Он сигналил не немцам, а партизанам, которые шли на соединение с нами. Почему ты все время нападаешь на этого парня?
– Я ему не доверяю! – отрезала Йоланда. – Он не из ваших!
– Ты тоже не местная! – вспылил Андреас и бросил на жену неприязненный взгляд, словно увидел перед собой постороннего человека. – Ты ведь приехала на Крит с материка.
– Что ты хочешь этим сказать? И как смеешь ты говорить со мной в подобном тоне? И это после того, как я потеряла родителей и всех своих близких! Или ты не рад мне?
Йоланда почувствовала, как ее охватывает паника. Она не узнавала мужа. Перед ней стоял совсем другой Андреас, холодный, чужой, безразличный к ее горю.
– Прости, но у нас тут такие дела происходят! Все завертелось со страшной силой. Союзники двинулись на Европу с двух сторон, с севера и с юга. Вот-вот они высадятся и на острове. Мы ожидаем их десант из Египта со дня на день, а сами занимаемся перегруппировкой собственных сил. Скоро начнем выкуривать немцев из всех щелей. Слава богу, сейчас нас снабжают всем необходимым и оружия хватает.
– Панайотис погиб. Он умер у меня на руках, – медленно проговорила она, все еще надеясь, что муж хотя бы обнимет ее и приласкает.
– Да, я знаю. Много храбрецов погибло тогда. Но мы не должны ориентироваться только на англичан. Надо создавать свою регулярную армию. У нас появились и другие союзники. Ступай же! Анна сейчас покормит тебя.
Вперед выступила темноволосая девушка в военной форме. Она была все время рядом, мелькнуло у Йоланды, и все слышала.
– Знакомься! Это Анна. Работает у нас радисткой. Классная радистка, расшифровывает сообщения с быстротой молнии.