Девушка-рябина
Шрифт:
– Ага, – улыбнулся Кирилл. – Посоветовала почаще дома бывать. В кино сходить рекомендовала! Милейшая женщина. Слушай, зайка, она права – давай уже мириться, а?
Вера стояла, сцепив перед собой руки, смотрела в сторону. Думала. Потом сказала:
– А смысл? Мы же решили разводиться, не помнишь?
– Понимаю. Ты на меня обиделась. Я виноват. Бросил эту фразу, не подумав.
– Так ты шутил тогда?
– Не совсем. Просто в запале вырвалось. Вера, ты же понимаешь, со злости… Я не хочу с тобой разводиться. Вот не думал, что тебя
«Блин. Оказывается, все это время она думала только о том, что я хочу с ней расстаться, что мне с ней невыносимо вместе жить. Надо было раньше помириться, не затягивать… Ох, как тещенька-то моя оказалась права, вовремя меня подтолкнула. Действительно, замечательная тетка!»
– Дело не только в этом… – возразила Вера, по-прежнему отступая, не давая себя обнять. – Погоди, не трогай. Давай поговорим, правда. Серьезно поговорим. Вот сядем и поговорим.
– Хорошо. Да ты сама садись!
Они сели друг напротив друга.
– Что тебя мучает, расскажи, Вера, – доброжелательным тоном начал Кирилл.
– Твоя родня меня мучает. Точнее, твое отношение к ней.
– Хорошо. Согласен, – коротко кивнул Кирилл. – Бориса я уже уволил. Ты довольна?
– Да, то есть нет. Ты его уволил только после того, как он всю работу тебе окончательно запорол. Ты должен был уволить его раньше, прошлой осенью. И это не то… Ты вообще не должен был брать его к себе. Все же очевидно, какой из него помощник!
– Ты, безусловно, права, Верочка. Не будь Борис мне родней, я бы его и в грузчики не взял. Но он не чужой человек… Меня бы совесть мучила, если бы я с самого начала шанса ему не дал, понимаешь?
– Нельзя заводить серьезные дела с родными и друзьями… Можешь потерять их.
– Знаю-знаю. Нельзя – ни бизнес вместе с ними начинать, ни в долг им давать… Это все прописные истины. Но учти, что я не олигарх, не владелец концерна, а просто мелкий предприниматель. А ты утверждаешь, что Борис мне весь бизнес разрушил. Бизнес, тоже мне, какой пафос…
– Тогда тем более ты не должен помогать своим родным, – упрямо повторила жена. – Денег в семье мало, а ты еще им даешь – сестре и матери. Зачем? А я? А наш дом, который ты так и не достроил?
– Опять, – с раздражением вздохнул Кирилл. – Ты опять об этом?
– Ты хочешь со мной помириться? Ты хочешь серьезного разговора, по душам? Ну так вот – не давай им денег.
– Ты жестока. Я даже не представлял, насколько ты жестока, Верочка…
– Это ты ко мне жесток! Я – твоя семья, а не они.
– И ты, и они.
– Но я первична. Я – главная, – мстительно, передернув плечами, заявила Вера.
«Что с ней творится, не понимаю? ПМС дурацкий, что ли, или как это состояние у женщин еще называют?» – в бессильном отчаянии подумал Кирилл. Но вслух произнес умиротворяюще:
– Конечно, дорогая, ты главная. Ты моя жена.
– Тогда, повторяю,
– Вера, это мои деньги, я вправе ими распоряжаться…
– А я имею право распоряжаться моими. Ты все свои деньги отдаешь родне, но живем мы с тобой – на мои. На мои покупаем продукты, одежду, платим коммунальные услуги… Я больше не собираюсь отдавать тебе свои деньги.
На миг Кирилл даже остолбенел. Его милая, кроткая, нежная Вера – когда она успела превратиться в злобного демона?..
– Гм. Значит, ты считаешь, что родственные связи – это ерунда, они ничего не стоят. Если кто-то из близких попал в тяжелую ситуацию – то помогать ему не надо. Наоборот… Падающего подтолкни? Пусть гибнет, не жалко?
– Жалко, – глядя Кириллу в глаза, мрачно произнесла Вера. – Помогать близким надо. Если кто-то из родных попал в неприятную ситуацию – надо обязательно протянуть руку помощи.
– Ты сама себе противоречишь! – не выдержал, вспылил он.
– А ты дослушай… Я о том, что помогать надо. Но не надо – позволять садиться себе на шею! И везти на себе всю оставшуюся жизнь. Помочь разово – обязательно, помочь встать на ноги. А не вести за ручку всю дорогу. И если помогать на постоянной основе, то инвалиду или ребенку, который не достиг совершеннолетия… Помогать тем, у кого других помощников нет, и ты один ему опора…
– А Борис и есть инвалид, – напомнил Кирилл.
– Зато у него есть жена, здоровая. И вообще… Он же пьет, ему плевать на свою семью! Понимаешь, что ты, именно ты его губишь, Кир? Перестань давать им денег, и они все живо сами начнут решать свои проблемы! А так, когда ты им денежку в конверте приносишь, зачем им меняться?
– Но ты и матери моей предлагаешь не помогать?
– Да. У нее муж есть. Если ты перестанешь давать ей деньги, этот твой Батя будет вынужден кормить твою маму, которая, кстати, совсем еще не стара, не инвалид, но предпочитает сидеть дома.
– Батя отдает деньги на свою первую семью, ты забыла?
– Ничего. Его трое детей уже взрослые, совершеннолетние, у них свои дети… У Бати чувство вины, что он бросил их всех. Но почему за его вину расплачивается его вторая жена, я не понимаю! – зло усмехнулась Вера.
Кирилл молчал подавленно, с ужасом, с недоумением, с отвращением глядя на Веру. Он уже совершенно ее не узнавал. Это был какой-то другой человек, другая женщина сейчас сидела перед ним. Стерва и бессердечное чудовище.
– Ты любишь только их. Ты к ним бегаешь чуть не каждый вечер. Ты решаешь их проблемы, а моих – не замечаешь. А я не хочу жить крохами от твоей любви… Это касается и финансов, и внимания…
– И что ты предлагаешь?
– Ты не слышал? Я уже предложила. Если ты, Кир, не хочешь со мной разводиться, то изменись сам. Перестань то и дело бегать к своей родне. Не давай им денег. Будь со мной, только со мной, слышишь? – шепотом закончила свою речь Вера.