Девушка-рябина
Шрифт:
– Настолько, что не может встать с постели? Да он, как только узнал о своем диагнозе, о том, что это вовсе не сердце – опять втихаря пить стал… Ты в курсе? Я видела, знаю. Пить он опять может, значит, а свекрови помочь – нет. А Лиза? Лиза!
– Ну, давай, что ты про Лизу думаешь, выкладывай.
– И выложу. Я в этом доме пожила, увидела всю обстановку изнутри! – живо отозвалась Вера. – С Лизой большие проблемы. Она ничего по дому не делает. Дети заброшены. Бардак полный. А чем же она занимается? Она, точно пришитая, ходит за Борисом. Смотрит только на него, постоянно его тормошит, успокаивает, уговаривает.
– Это любовь, Вера.
– Какая еще любовь? А на детей от своего любимого ей плевать, получается? А на себя – тоже? Это зависимость, больная и совершенно непродуктивная… Ей бы стукнуть его хоть раз по лбу, заставить встряхнуться – так нет, она потакает его нытью, жалеет. Противно!
Кирилл молчал, опустив голову.
– А Батя этот замечательный? У него же напарник есть, ты в курсе? А я теперь все знаю, все слышала, – возбужденно продолжила Вера. – И он, Батя, постоянно этого напарника подменяет. И вопрос – а почему напарник не может подменить Батю, а?
Кирилл по-прежнему молчал. Затем поднял голову:
– Вера… ты меня любишь?
– Я уже не знаю, честно, – выдохнула она.
– Вот даже как, – с трудом проговорил он. – А я тебя люблю. Больше жизни. Я за тебя умереть готов. Ты мое счастье, Верочка, ты моя единственная радость, ты знаешь?
Теперь Вера молчала в смятении. Ее сердце буквально пополам разрывалось.
– Ты очень умная, ты очень хорошая, – продолжил муж. – Я тебе за маму очень благодарен, ты не представляешь даже… И ты во всем права, во всем. Ты правильно о них обо всех говоришь. Да, все именно так. Борис – трутень и нытик, Лизка – зависимая от Бориса, Батя всю жизнь пытается изображать «настоящего мужика», а сам ради мамы даже палец о палец не готов ударить… Да мы вообще благодаря одной тебе еще нормально живем!
Кирилл потянулся через стол, положил свою ладонь поверх Вериной руки.
Она всхлипнула, засмеялась сквозь слезы.
– Если бы ты знал, Кир…
– Что, что я должен знать?
– Нет, не скажу. Ничего. Я просто…
– Тебе завтра рано вставать. Иди, поспи, – тихо произнес муж. – Надо выспаться. И помни – я в тебя верю. Верю, моя Вера. Я… я был не прав, когда сейчас вдруг стал в тебе сомневаться. Но это из-за страха, страха, что ты испытаешь боль, если у тебя не получится ничего с этой работой. А на самом-то деле я знаю – ты сдюжишь. Ты сильная.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи!
Поначалу, в первые дни, Валя Колтунова не могла поверить происходящему.
Внизу, за стойкой, на самом главном месте гостиницы, можно сказать, расположилась Вера. Именно там, где еще недавно царствовала Раиса Викторовна.
Это как подобное могло получиться?! Верка – такая же горничная, ничем не лучше ее, Вали, а вдруг – раз-раз – и в дамки! Что интересно, Верке даже помощницу дали, которая была полностью под ее началом, словно рабыня какая, – некая Лидочка, совсем девчонка, даже брекеты ей еще не сняли… У Веры – личная помощница?!
И почему именно Веру назначили на должность администратора, а не кого-то другого из обслуживающего персонала? Ведь полно достойных…
Но нет,
Точного значения этого слова – презентабельный – Валя не знала. Но это и не важно. Смысл легко угадывался. Презентабельная внешность – значит, специально напоказ. Или еще – презент! Типа подарка. Вы хотели, гости дорогие, чтобы вас встречала смазливая девица на входе? А вот вам, любуйтесь забесплатно.
Но лично Валя, да и многие другие люди – вовсе не считали Веру Никитину смазливой. Скорее, внешность Веры – необычная. А сейчас необычность в моде. Например, взять показы одежды, что по телевизору транслируют. Там же манекенщицы по подиуму вышагивают – страшные, хуже ядерной войны! Но это типа актуально, когда девушка телом как глист, а формой лица инопланетянку напоминает… Всем же известно, что миром моды извращенцы управляют, именно они такие стандарты красоты насаждают среди простого населения.
Решение Полуэктова – сделать Веру «лицом» обновленной, реорганизованной гостиницы – было ошибкой. Повелся человек на моду, не понимая, что к российской действительности эта мода никакого отношения не имеет.
Еще настанет час прозрения! Рано или поздно Полуэктов поймет, что сглупил, и снимет Веру с должности.
Валю эта мысль немного успокаивала, но все же она довольно часто выходила в холл, прячась за колоннами, удивленно разглядывала свою бывшую товарку Веру.
Надо отдать справедливость Полуэктову, он хорошо одел свой обслуживающий персонал. Горничным выдал новую форму, всю в зеленой гамме (типа, позитив!), вот и на Вере был костюмчик того же цвета. Узкая юбочка до колен, короткий пиджачок – все темно-зеленого, глубокого, изумрудного оттенка, и белая блузка с пышным воротом, напоминающим полупрозрачные лепестки цветка.
Чего у Веры не отнять – худая. И довольно высокая. Ну ладно, попа и грудь на месте, хотя, если уж совсем до конца следовать современным стандартам, могли бы и покрупнее быть. Ладно, и волосы Верке тоже хорошо уложили – в этакую старомодную «бабетту». Причем, что интересно, Раиса Викторовна тоже эту «бабетту» делала, только из накладных волос. Шило на мыло, по сути, поменяли…
Лицо. У Веры было узкое, неприятное лицо. Говорила она всегда негромко, не повышая голоса… Вот и сейчас, расположившись за стойкой, Вера перешептывалась о чем-то с очередным гостем, оформлявшим документы на заселение. Мужик, молодой парень, если точнее. Весь прям извертелся, беседуя с Верой.
А она то вспыхнет, то побледнеет и вежливенько чего-то там в ответ – шу-шу-шу, шу-шу-шу… На юную Лидочку, которая сидела в углу и застенчиво улыбалась своей «железной» улыбкой, гость даже не смотрел.
Неужели посетитель настолько глуп, что не замечает: рыжая за стойкой перед ним – неприятная особа? Лидочка, даже в брекетах, и то лучше!
– Валь… ты тут?
Валя вздрогнула, обернулась – позади стоял муж, Коля.
– Ты тут откуда? – рассердилась Валя. – Посторонним сюда нельзя. Я же сказала – жди меня у служебного входа! Почему не позвонил?