Девушка с голодными глазами
Шрифт:
Петр Петрович пригласил ее в Крым – в октябре он всегда работал «на натуре». То были самые блаженные две недели ее жизни – они сняли небольшую комнатку с белеными стенами и широкой кроватью, покрытой тонким шерстяным пледом. Весь день он работал в саду. Элла загорала на пустынном пляже, плавала в остывающем море, ходила на рынок за фруктами, готовила царские обеды.
В ноябре она переехала к нему – в квартиру напротив. Элла все ждала, когда заветная мечта осуществится в полной мере и вожделенный Петр Петрович подарит ей обручальное кольцо. По ее расчетам, сакраментальное событие должно было произойти в Новый год, который они планировали встречать вдвоем.
А в середине ноября случилась катастрофа.
Под Эллочкиным коленом появилось небольшое уплотнение, на которое она сразу и внимания-то не обратила, если бы его не нащупал Петр Петрович.
– Что это там у тебя? – удивился он.
– Не знаю… Фигня какая-то, – легкомысленно махнула рукой Эллочка, беззаботная и счастливая.
– А я бы на твоем месте сходил к врачу… Ты с ума сошла, это ведь может быть опухоль!
– Типун тебе на язык, – рассмеялась Элла.
Но к районному терапевту все-таки наведалась.
– Ну надо же, первый раз такое вижу, – покачала головой врач. – Ничего страшного в этом нет… Это липома, жировое образование. Я выпишу направление к хирургу, вам удалят ее амбулаторно… Но все-таки странно это…
Липому удалили, жизнь вернулась в свою колею, но прошло три недели… И, моясь в душе, она обнаружила еще три жировых комочка – на боку, на спине и на бедре, у самого паха. На этот раз она отправилась к пластическому хирургу, который делал ей липосакцию. Врач ощупал Эллочкину спину и что-то испуганно забормотал о возможных осложнениях и о том, что она подписывала бумагу: обо всем, мол, предупреждена. Впервые в ее животе шевельнулся ледовый осколок зародившегося страха. Операцию ей сделали бесплатно.
Стоит ли говорить, что через три недели история повторилась – еще три жировика на спине.
Тридцатого декабря Петр Петрович, пряча глаза, сказал, что ему надо срочно уезжать на Домбай. Как ни допытывалась Элла, о причинах он предпочел умолчать. Она уж и ластилась к нему, как голодная кошка к любимому хозяину, и пыталась качать права – все-таки они почти два месяца прожили вместе и она уже начала чувствовать себя его женой. Она плакала, просила, пыталась казаться беззаботной, сулила золотые горы, хватала его уже собранный чемодан и опрокидывала на пол – вещи разноцветным веером устилали паркет. Наконец он не выдержал:
– Эллочка, мне с тобой было хорошо, но… Ты уж меня пойми. Я еще не успел тебя полюбить и не знаю, готов ли повесить на шею такую обузу…
– Какую еще обузу? – сразу не поняла она.
– Ты серьезно больна… – спрятал глаза Петр Петрович, – и я больше не могу… Я не хочу тебя как женщину, когда у тебя эти… штуки, – собравшись с духом, наконец выпалил он.
– Но это лечится, надо просто сделать операцию!
– Ты уже сделала две операции, Элла, – строго сказал он, – я навел справки. Я все знаю о твоей липосакции, заметил шрамы на животе. Сначала не обратил на них внимания, а когда сопоставил факты… Это редкое, но известное медицине осложнение. Не хочу лишать тебя надежды… Но возможно, ты не избавишься от этого никогда… Операция была проведена некачественно, и эти липомы могут выскакивать где угодно, десятками! У меня есть знакомый хирург, он мне показал фотографию одной бедняжки… У нее эти штуки были даже на лице! Если хочешь, я могу тебе оставить телефон доктора… В качестве прощального подарка, ты уж извини!
– Да пошел ты! – сквозь слезы воскликнула Эллочка.
Новый год она встречала одна. Холодильник был забит деликатесами – она расстаралась, хотела закатить для Него праздничный ужин, на черную икру потратилась, на шампанское «Вдова Клико», на бельгийские черные трюфели и сочные марокканские мандарины… Аппетита не было, она даже не стала накрывать на стол. В полночь,
За один-единственный день она словно на десять лет постарела. Свободная хламида, которую она носила, чтобы скрыть липомы от посторонних глаз, совершенно не шла к ее фигуре, в таком наряде Эллочка напоминала больную птицу. Глаза запали, скулы заострились, лицо было бледным, с воспаленными от слез щеками.
Она вяло отсалютовала бокалом, залпом выпила воду и зачем-то погладила себя по животу…
…А ведь когда-то Жирный Живот был самой большой ее проблемой.
Глава 5
Москва безжалостно ампутирует друзей. Вроде бы еще вчера ты знала мельчайшие подробности ее жизни: на какую радиостанцию запрограммирован ее будильник, и что на завтрак она ест кефир с клетчаткой, и почему ей никогда не нравился Джонни Дэпп, а Леонардо Ди Каприо назойливо являлся в эротических сновидениях, и что у нее вдруг образовалась аллергия на противозачаточные пилюли, и что позачера, катаясь на велосипеде в Ботаническом саду, она познакомилась с мужчиной, от которого вот уже пятьдесят часов нервно ждет телефонного звонка. Ты доверяла ей все свои секреты, она даже знала, что в школе к тебе отчаянно клеился физрук и ты однажды позволила ему снять твой лифчик в обмен на вечную справку об освобождении (ты до сих пор считаешь это главным позором своей жизни). Каждый вечер вы созваниваетесь, каждую среду ужинаете вместе, раз в году выезжаете вдвоем в Анталью и там зажигаете так, что все местные мачо еще долго прицокивают языками, вспоминая о вас. Кажется, что вы не расстанетесь никогда, и даже в старости будете вместе есть фруктовые корзиночки на летних верандах, с деликатным смешком вспоминая былые годы.
Но потом как-то незаметно все меняется. Ей звонит тот самый красавец-велосипедист, и она отменяет ритуальный ужин-по-средам. Ты легко ее прощаешь, ведь потрясающий секс с перспективой любви до гроба куда важнее сплетен за капучино. А потом ты меняешь работу, снимаешь квартиру поближе к центру, а соседкой по лестничной клетке оказывается веселая одинокая девушка, которая в первый же вечер приглашает тебя на вегетарианский обед, который заканчивается бутылкой текилы «gold» и взаимными откровениями. Дружить с соседкой удобнее, она всегда под рукой. А лучшая подруга все равно никуда не денется, к тому же ей не до тебя, у нее головокружительный роман. Вы созваниваетесь реже и реже, иногда пересекаетесь за пиццей в «Бокончино», и вроде бы вам по-прежнему весело вдвоем, но у каждой из вас своя жизнь, вы больше не единый организм, именуемый «лучшие подруги». И в Анталью она поехать не сможет, бойфренд пригласил ее в велотур по Крымскому побережью. А на день рождения она подарит тебе старомодные духи Диор, забыв, что ты терпеть не можешь «пыльные» ароматы. Обидно, но иногда всего за год-два и может произойти эта метаморфоза: от «ну как ты могла не позвонить вчера, мы же не обсудили последнюю серию „Lost“ до „как-нибудь встретимся, о’кей?“»
К чему я это все?
Ах да, я собиралась рассказать о Миле.
Некогда мы с Милой были не разлей вода. Мы чем-то похожи – обе гедонистки, обе бунтарки, обе плевать хотели на карьеру. Даже внешнее сходство наблюдалось, нас иногда принимали за сестер. Мила была высокая, немного крупнее меня и тоже грешила обильным мелированием. Она была похожа на королеву из скандинавского эпоса: метр восемьдесят два, широкие плечи, высокий гладкий лоб, льдинки в голубых глазах. Мы жили по соседству, и, видимо, территориальный фактор играл в нашей дружбе роковую роль, ибо когда я переехала из Сокольников на Домодедовскую, общение постепенно сошло на нет.