Девушка с пробегом
Шрифт:
Ну а сейчас… Сейчас вообще иной случай. Ни о каких отношениях даже речи нет. Даже с ним, этим невыносимо потрясающим юношей. Тем более что он — реально красивый. Да еще и друзья у него натурщики, которые альфонсы через одного. И как бы мой Аполлон не был из той же поры. Ну а что, они и на менее твердо стоящих на ногах женщин охотятся. А тут художница, богема, деньги есть, ну и шут с ней, что пару раз в год живет в режиме “как бы дотянуть до сдачи картины”.
Вот только он просчитался, если ждет от меня отношений. Я прекрасно существую с
А потом… А потом я знаю, как объяснить ему, что я — не вариант для молодого и красивого бога.
Итак, есть одна женщина, и один мужчина, и десять шагов до кровати.
Вопрос: как быстро с мужика слетят его джинсы?
Ответ: не так уж и быстро. Мои домашние штаны сдирают с меня быстрее, вместе с трусами, и вот оно — я голышом валяюсь на своей незаправленной кровати, а мой юный бог прижимает меня к смятой простыне.
— Боги-и-иня, — тянет мой Аполлон и зарывается лицом в мои груди. Слово “сиськи” не приемлю, уж простите.
Ну, богиня, не богиня, но третий размер. И даже сохранила форму, хоть это и было непросто.
Все как во сне, и даже лучше. И я ему ни капли не польстила, фантазируя, он действительно прекрасен — мое кудрявое совершенство. Прекрасен и ненасытен.
Первый раз — он как будто само собой разумеется, первый раз — это когда пяти его поцелуев мне хватает, чтобы сойти с ума.
Первый раз, когда я захлебываюсь его поцелуями и с удовольствием бы оставила его рот себе на память, потому что он восхитителен. Во всем, что бы он ни делал, к чему ни прикоснулся своим волшебным языком — к губам ли, к соскам ли, даже если просто шептал мне, что я красивая — от всего душа обливалась имбирным сиропом. Сладким, но остреньким.
Первый раз — с искусанными, зацелованными сосками, когда между ног у меня безнадежно сыро уже через пару минут того, как мы оказываемся в постели и мой Аполлон смеется, и не балует меня своим языком. Впрочем, ладно, я обхожусь, мне сейчас не хватает члена. Его крепкого, раскаленного члена. Такого, что достает до дна, задевая абсолютно все чувствительные точки, что у меня есть. И от первого его толчка в мое тело я уже готова умереть и захлебнуться от удовольствия.
Первый раз — происходит почти без слов, мой Аполлон торопливый, голодный, будто все, о чем он думал этой ночью — была я, и именно меня он трахал, именно я извивалась под ним и обхватывала его талию ногами. И он снова рычит, вколачиваясь в меня, и меня немыслимо прет от этих раскатистых звуков. Хочешь меня, малыш? Хочешь?
И нет для меня сейчас другого бога, только он, вот этот вот горячий, ненасытный, страстный бог, не понимающий слова “нет”.
И все, на что я способна сейчас, это: “Боже, еще, еще!”
Первый оргазм — быстрый, яркий, неожиданный. Уж не знаю, что за член боги выдали этому мальчику, но он явно не из обычных запасников, из обычных запасников органы меня так быстро до оргазма не доводят. А тут я лежу и ужасно хочу воды, много воды — а лучше мой личный ледник.
Но нет, не для того, чтобы просто поваляться, для того, чтобы отдать звонок ко второму акту.
Обожаю его. С этими его мягкими губами, которыми он выжигает мою шею, спускаясь к груди. С этими его пальцами, порхающими по моему телу будто по невидимым клавишам. С этим его языком, которым он нашептывает мне всякие непотребства.
Ох, уж этот эротический композитор. Хотя надо признать, мелодия моего удовольствия у него получается волшебная, я сама себе напоминаю сейчас мягкий зефир, до того много в моей крови сейчас кипит сладости. И ничего не надо изображать — все стоны сейчас — самые живые, самые честные. А этот паразит не торопится с началом второго раза, даже не взирая на то, что и сам он уже готов — я уже проверила, ага.
Я подаюсь вперед, заваливаю своего Аполлона на спину, теперь моя очередь быть сверху.
— Не возражаешь, малыш?
— Еще раз назовешь меня малышом — и я тебе язык откушу, моя богиня, — нахально откликается мой юный бог, а сам опускает ладони мне на талию, подталкивая меня к собственному члену. А мне оттянуть не дает, ни стыда, ни совести у мальчика.
Впрочем ладно, я все-таки не хочу тянуть. Хочу начать еще раз.
И я начинаю. Насаживаюсь, жмурюсь от удовольствия, чуть подаю бедрами вперед. Боже, как классно-то, а…
Раз — и расцветает разноцветный фейерверк на темном небе.
Два — и сладость разливается по языку.
Три — и… хлопает входная дверь.
И я, и мой Аполлон замираем, глядя друг на дружку, будто нас обоих застали на месте совместного преступления. И так и есть, на самом деле.
— Надя, у нас гости? — раздается из прихожей голос мамы. И перед моими глазами живо рисуется тот уровень бардака, что мы с моим Аполлоном оставили, пока распаковывали друг дружку из “обертки”. Более того, я прекрасно представляю там и свою майку, и его рубашку, слившимися на полу в акте той же страсти, что и их хозяева.
Упс…
6. Второй шанс
Самое смешное, что именно в этой ситуации мой Аполлон лишь крепче сжал меня за бока, натягивая на свой член. Черт, как же хорошо…
Зараза, черт возьми. Будто нарочно заставляет сделать что-то, лишь бы не пришлось прерываться. Хотя нет, не будто. Судя по бесстыже смеющимся глазам — он действительно проворачивает это нарочно.
— Ма-а-ам, — издаю я измученный стон запрокидывая голову, — а ты можешь сходить за хлебом?
И пусть хлеб у нас есть, я сделаю гренки, важен не батон, который мама купит, важно, что магазин от нас в десяти минутах ходу и туда-обратно и в магазине — это полчаса. Спасительные полчаса для моего недотраха.
— Могу, — с достоинством отвечает мама из прихожей. — Но будь любезна, не выгоняй мужчину, лишь бы мне не показывать. Кто-то должен съесть торт, который я возьму к чаю.
Входная дверь снова хлопает.
Боже, как я люблю свою маму…
— Какая ты умница, — одобрительно смеется мой Аполлон.