Девушка с Рублевки
Шрифт:
– Африка, чего же ты ждала!
Насколько я успела запомнить из того, что говорила мне в Домодедово представлявшая группу Аленка, тетку звали Таней. Она работала редактором в «Курьере». Еще в нашей группе были три томные девицы из каких-то приложений к «АиФ», две совсем молоденькие девчушки из журнала «Зверь» (Никогда не слышала про такой. Об охоте, что ли?), очень серьезный мужчина по имени Слава, чей-то муж из рекламной службы, не запомнила какого, издательского дома. Ну и я с Пенкиным. Как нас представляла Алена, главный редактор
О том, что мы с ним летим в Тунис, Пенкин сказал мне позавчера, сразу как выпроводил из кабинета Алену. Причем сделал это в своей обычной манере. Объявил, что он послезавтра едет в загранкомандировку и что я, как личный помощник, должна его сопровождать.
– Хорошо, Виктор Алексеевич. А куда и как надолго мы едем?
– В Тунис, на девять дней.
– А командировочные когда можно получить?
– Что? – Пенкин вытаращился на меня, будто я сказала чушь несусветную.
– Ну, мы ведь в командировку едем? Значит, суточные полагаются, квартирные. И с оплатой переработки тоже нужно как-то решить, праздники же майские начинаются, а я, получается, работаю! – приставала я к нему с максимально деловым видом. Командировка, говоришь? Вот и отдувайся.
– Будут тебе суточные. На месте, – крякнул Пенкин.
– А какие вещи с собой брать? Что у нас там будет? Деловые переговоры, фуршеты? – Я уже не могла остановиться.
– Купальник бери. Море там будет, – как-то нехорошо прищурился Пенкин, и я поняла, что пора отстать и держать дистанцию.
Ее я начала держать уже в самолете, сев рядом с Аленкой, которая почти сразу уснула и спала все два часа перелета. Чувствовалось, что накануне девушка выпила. И потом я продолжала держать дистанцию, проскользнув в салон автобуса вместе с Ирой и оставив Пенкина где-то возле дверей.
– На Таджикистан похоже, – заметила Ирина. – Такая же жара, верблюжья колючка вон растет. Я там в командировке была четыре года назад.
Мы довольно быстро, хотя и по-бестолковому суетливо, прошли таможню. Пришлось платить за визу в местных «тугриках», а для этого менять валюту, прежде отстояв очередь, а потом соображая, не надули ли. Курс местного динара к доллару был каким-то дробным, и с ходу понять что к чему было сложно. Потом я заполняла анкету по-английски за себя и за Пенкина. Шеф не владел ни английским, ни французским, ни арабским, а других вариантов в плотных белых бланках не предлагалось.
В общем, когда мы наконец получили вещи – я бегала и за его, и за своей сумкой – и вывалились из аэропорта на улицу, я взмокла как мышь и мечтала прилечь где-нибудь в холодке. Жидкая тень от низкорослой пальмы желанной прохлады не давала.
– Зраст-те! – улыбался нам навстречу высокий темнолицый парень. – Я ваш гид, меня зовут Абдель!
– Привет, – кивнула ему Аленка. – Где наш автобус? Этот? Давай садиться.
Водитель небольшого автобуса начал загружать наши чемоданы через заднюю дверь.
– Вот, пожалуйста,
На каждом был изображен логотип принимающей турфирмы: солнце, чайка, волны. Аленка взяла свои листочки, просмотрела и подбоченилась.
– Так, я ничего не понимаю. Что это такое?
– Программа вашего гостения, – еще раз объяснил гид. – Сейчас едем в Монастир, отель четыре звезды, завтра в Сусс, отель четыре звезды, потом в оазис, потом...
– Я вижу, что потом. Какие четыре звезды? Мы с господином Саидом договаривались, что размещение будет в пяти звездах, а здесь – четыре и три! Он что, очумел? Я ему группу журналистов на этих условиях собрала, а он мне – три звезды!
– Это оазис – три звезды, там такой только, потом будет четыре. – Гид улыбался так же широко, но на всякий случай отступил на шаг от размахивающей руками Аленки.
– А где пять звезд? Где?
– Ален, вот, после оазиса вроде пять звезд, – подсказала Ира, вглядываясь в свой список.
– Это они обедать нас везут в пять звезд, отель показывают. А размещают опять в четырех. Нет, ребята, так не пойдет. Из Москвы мы договаривались, что размещение будет только пять звезд и «все включено».
– А-лена, давайте ехать, в отель все решим, – приложил ладони к груди наш миловидный гид. Улыбка его перестала быть ослепительной и, видимо, стоила ему больших усилий.
– Нервничает, – сказала Татьяна. – Зря Аленка так на него орет, у них же не принято, чтобы женщины шумели. Обидится человек. Ален, может, и вправду в отеле все выясним? Поехали уже!
– Куда поехали? Вы что, хотите жить в четырех звездах и за все платить? У вас деньги лишние? Нет уж, пусть все делают, как обещали. Дай мне позвонить господину Саиду!
Наш гид достал мобильник, набрал номер, сказал что-то в трубку по-арабски и передал телефон Аленке.
«Мистер Саид, мне не нравится программа, которую вы для нас составили», – перевела я вслед за Аленкой. Надо же, ее английский понимаю, а чей-нибудь еще – нет. Наверное, потому что она говорит почти так, как наша учительница в школе. И хотя я надписи на английском понимаю гораздо лучше, чем речь, но Аленкины претензии господину Саиду поняла. Ее не устраивает размещение, и она настаивает, чтобы переездов по отелям было меньше и чтобы нас селили в пяти звездах «все включено».
И все-таки отель, куда мы приехали из аэропорта после получасовых Аленкиных скандалов, был четырехзвездочным. Хотя мне было без разницы – я прежде вообще ни в каких отелях не останавливалась. А этот, по-моему, был роскошным: огромный холл с окнами высотой в стены и просторной террасой, выходящей к морю. Солнце заливало лучами окна и ту половинку холла, где мы расположились со своими вещами, дожидаясь заселения.
Официант, принес нам на подносе бокалы с холодным соком. Пенкин сгреб сразу два и высосал в два присеста.