Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
— Возможно, его подстрелил фермер, — добавил он, беззаботно насвистывая, а я сделала несколько глубоких вдохов, борясь с дурнотой. Я открыла окно, стараясь не думать о крылатых вестниках судьбы, которые пытались остановить нас на пути к церкви. Мы с Люком не сказали друг другу ни слова, пока не доехали до прихода Св. Иоанна.
Я ожидала увидеть маленькую старомодную церквушку с витражными окнами и навесом над воротами, но она оказалась простой и современной, скорее, зал для церемоний, чем церковь. Снаружи было припарковано множество машин, а на доске объявлений
— По крайней мере, мы можем зайти вместе со всеми и не выглядеть подозрительно, — сказал Люк, вылезая из машины и потягиваясь. Его волос, похоже, касалась расческа, и штаны-милитари были не такими уж измятыми. Я улучила минутку и незаметно посмотрела на него с нежностью. Интересно, почему он с такой готовностью может потратить целый день на то, чтобы помочь мне. — Пойдем поглядим, может, получится сделать удачную покупку, — поторопил он, — и заодно провести детективное расследование.
Мне всегда нравились подобные распродажи, потому что на них можно купить старые вещи, которые я обычно перешивала или раскраивала и шила что-то новое, но в этот раз я будто оказалась на родине Британского Женского Института. [4] Здесь были только твидовые юбки, клетчатые брюки и кофты-шотландки с шарфами в тон. На столах были расставлены банки с джемом, повидлом, маринованным луком и свеклой, а также гигантские кремовые бисквиты и фруктовые торты. Кроме того, имелась подборка растений, ужасных китайских статуэток и мрачных на вид книжек. Я радовалась, что надела свои обычные слегка расклешенные джинсы вместо других, которые сидят на бедрах и так и норовят съехать вниз и продемонстрировать резинку моих трусов.
4
Федеральная организация, занимающаяся трудоустройством и профориентацией женщин Великобритании.
— Ищи священника, — напомнил Люк, улыбаясь и кивая каким-то дамам, сидящим на скамьях.
Его вынудили купить фруктовый хлеб и абрикосовый джем для мамы, а я отвлеклась на какое-то хлипкое растение, которому почти не требовалась ухода. Похоже, Люк был здесь единственным мужчиной моложе шестидесяти и поспешил на помощь, когда один из столов рухнул. Вскоре его попросили принести несколько коробок с книгами и установить лотерейный столик. Я стояла неподалеку, потягивая отвратительный кофе из пластикового стаканчика, и слушала жалобы одной пожилой леди на ее бурсит.
Мужчину в пасторском воротнике и темном костюме невозможно было не заметить. Как только он вошел, все тут же устремились к нему, чтобы поздороваться. Я пыталась позвать Люка, но его закрыли от меня головы с голубоватой химической завивкой. На первый взгляд, священнику было около пятидесяти лет. Это был мужчина с седыми волосами, бородой и очками в золотой оправе, высокий и худощавый. Единственное, чего ему не хватало для полноты образа, это сандалий с открытыми носами, но я вспомнила, что на улице уже холодновато и он,
— Я приехал всего на день, — сказал он, — со своей подругой.
— Нам так важно, чтобы наше общество посещало побольше молодежи. Как жаль, что вы здесь просто наездом.
Люк выдержал эффектную паузу.
— На самом деле, моя подруга жила не так далеко отсюда. Интересно, не помните ли вы ее?
Священник ободряюще улыбнулся.
— Как ее зовут?
Люк на секунду заколебался, но затем откашлялся и уверенно сказал:
— Ее зовут Грейс. Грейс Мортон.
Реакция была просто чудовищной. Священник весь подобрался, его черты ожесточились и стали почти уродливыми. Перемена была такой стремительной, что это действительно пугало, как будто вы видите вашего любимого героя мультфильмов превратившимся во Фредди Крюгера.
— Извините, я не помню никого с таким именем.
Я поежилась от неприятного ощущения и протянула руки, показывая, что ничего не поделать, но Люка было не так легко отпугнуть. Он последовал за быстро уходящей фигурой, а я пыталась не отставать от них.
— Прошу прощения, но я думаю, вы просто обязаны помнить. Было бы сложно забыть члена собственной семьи.
Священник резко развернулся и смерил нас горящим взглядом.
— Она не член моей семьи.
Люк не смог удержаться от торжествующей улыбки.
— Значит, вы все-таки помните. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, это очень важно.
Священник был непоколебим.
— У меня нет никакого желания отвечать на ваши вопросы, и я буду признателен, если вы оставите меня в покое и не побеспокоите ни меня, ни кого-то из моих близких снова.
Мы смотрели, как он возвращается в церковь. Я присела на невысокий парапет поблизости, поигрывая молнией куртки и похлопывая себя по плечам. То ли из-за напряжения, то ли из-за погоды я промерзла до костей.
— Не очень хорошо все вышло.
Люк был заметно зол, но держал себя в руках.
— Какой-то надутый индюк! Ну, я же предупреждал, что нам не удастся уговорить его.
Я вздохнула.
— Мы больше ничего не можем поделать. Но вот что странно. Никто не хочет говорить про Женевьеву-Грейс. Как будто ее никогда и не существовало.
Люк присел рядом и стал постукивать пятками подошв о брусчатку.
— Ты имеешь в виду, что они хотят думать, будто ее никогда не было.
— Похоже, это все? Нам больше некуда двигаться с этим.
Он высунул язык набок и глухо хохотнул.
— И зови себя журналистом после этого. Нет, это только начало.
— Но он только разозлится еще больше.
— Он может. А что насчет других?
— Кого — других?
Люк посмотрел куда-то вперед взглядом, который стал жестким, словно сталь.