Девушка с зелеными глазами
Шрифт:
— Он сказал «не побеспокоите никого из моих близких», и именно это мы и сделаем. Он не единственный, кто знал Женевьеву, и мы просто дождемся удобного момента.
— И как долго нам придется ждать?
— Столько, сколько понадобится, — решительно заявил Люк.
ГЛАВА
ДВАДЦАТАЯ
— Я замерзла.
— Если я включу обогреватель, в машине сядет аккумулятор.
У меня изо рта шел пар.
— А может, мы выйдем из машины, чтобы немного подвигаться?
—
— У нас еще остались бутерброды?
— Нет.
— А вода?
— Нет.
Люк был здесь только ради меня, а я вела себя как капризная малолетка. Раньше я думала, что у журналистов жизнь полна приключений, а не сидения в промерзших машинах по три часа в наблюдениях за одним и тем же домом.
Он взглянул на часы.
— Я знаю, что ты уже устала. Я тоже. Мы подождем еще полчаса и бросим эту затею.
— Прости за нытье, — тихонько сказала я, но затем заныла снова: — Почему жизнь не такая, как показывают в кино? Там все решилось бы за один день, все концы сходятся и хорошие ребята преодолевают все трудности.
— Потому что они ужимают месяцы отснятой кинопленки в полчаса, и все это выглядит так просто, что…
Я схватила его за руку, потому что открылась входная дверь.
— Кто-то выходит… Это он! И он один.
Мы смотрели, как худая фигура проходит по тропинке и исчезает из поля зрения за поворотом. Я знала, что собирается сделать Люк, и мое сердце подскочило.
— Он же может вернуться в любой момент.
Люк вынул ключи из зажигания и открыл дверь.
— Я думаю, он ушел надолго, Кэт. Он тепло укутался, надел пальто, шляпу и шарф.
Я задержалась на пассажирском сиденье, потупившись и сжав ладони между коленями.
— Я не уверена, что смогу сделать это…
Люк обошел вокруг машины и аккуратно вытянул меня наружу.
— Что страшного может произойти? Перед нашим носом захлопнут дверь или вернется священник и немного помечет громы и молнии. Мы не делаем ничего противозаконного, и если сейчас мы не дойдем до конца, ты потом будешь кусать локти.
Он был, как всегда, прав. Я буду ненавидеть сама себя, если вернусь домой, так и не узнав, что мы могли бы выяснить.
— Ты прав, конечно. Я иду.
Он успокаивающе взял меня под руку.
— Ведь на то, чтобы иметь дело с Женевьевой, требуется гораздо больше отваги.
Я благодарно улыбнулась, потому что Люк всегда умудрялся говорить вовремя нужные слова. Вдохнув полной грудью, я прошла в ворота, но дорожка к дому священника будто удлинилась вдвое, и мои ботинки громко шаркали по гравию. Я посмотрела на небо, которое все больше отвлекало меня с приближением ночи. Пурпурные и черные пятна постепенно брали верх над розовым, белым и лазурно-голубым. Мы стояли перед входной дверью красного цвета с цветными стеклами, с которой облезали остатки росписи, и я подумала, что дороги назад
Люк заколебался, и я знала почему — это самый страшный момент, когда стоишь у порога и не знаешь, кто ответит и что ему сказать. Но нам не пришлось ничего делать, потому что дверь неожиданно открылась сама собой.
— Я з-знаю, почему вы здесь, — заикаясь, произнесла женщина. — М-мой муж рассказал мне, а потом я увидела вас в окно.
Женщина была маленькой и похожей на птичку, с неаккуратными волосами мышиного цвета и напуганными глазами, которые метались между мной и Люком.
Люк шагнул вперед.
— Мы приехали издалека. Я прошу прощения за назойливость, но это очень важное дело.
Женщина отступила в коридор, держась за дверной косяк.
— Я ничего не могу вам рассказать. Пожалуйста, уходите… оставьте нас в покое.
— Разрешите мне, — прошептала я. Мне больше не было страшно. Люк был прав, единственное, чего мне надо было бояться — это остаться в неведении, почему Женевьева так меня ненавидит и хочет разрушить всю мою жизнь.
Я посмотрела женщине прямо в глаза и постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.
— Я не знаю, что я сделала, но с тех пор как… Грейс переехала в наш город, она старается всеми возможными способами отравить мне жизнь. Я не вынесу этого, не узнав причины. Пожалуйста, помогите.
Жена священника соединила ладони, будто в молитве, и на ее лице отобразилась борьба эмоций. Наконец она выглянула наружу, осмотрелась и быстро сказала:
— Идите за мной. Если муж вернется, вам придется уйти через кухню, и немедленно. Черный ход заперт, но в ограде есть дыра, и вам легко будет выбраться наружу.
Она прошла через просторную гостиную, пол которой был вымощен большими голубыми и терракотовыми плитками, а прямо напротив входа стояли старые напольные часы. Слева от нас располагалась дубовая винтовая лестница с сучковатыми перилами и витыми опорами. Воздух был влажный, и запах плесени перемешивался со сладковатым ароматом пчелиного воска. Мне стало холодно, и появилось чувство покалывания на коже. Я стала потирать руки.
— Что случилось? — спросил Люк.
— Ничего, просто мне стало немного жутко. Я как будто бывала здесь раньше.
— Не говори ей, что я журналист, — шепнул он.
Мы стояли в большой деревенской кухне с массивным буфетом, столиком для разделки мяса и посудным шкафом, заставленным кастрюлями, сковородками, банками и блюдами. Женщина усадила нас за старый обшарпанный стол, покрытый отметинами, и с трясущимися губами отпила воды из стакана.
— Как вы узнали, что Грейс имеет к нам отношение? Мы уже давно ничего о ней не слышали.
— Люк отлично разбирается в поиске в Сети, — объяснила я, надеясь, что она, напротив, в нем ничего не понимает. — Я сказала ему про Грейс, и он смог ее выследить.