Девушка в башне
Шрифт:
Киева.
Этого не хватало, чтобы защитить город от татар, но в Москве были умные князья, и
среди дымящегося пепла они решили сделать из завоевателей союзников.
Они использовали верность Орде для своих амбиций. Когда ханы требовали налоги,
их поставляли, выжимая монеты из бояр. В обмен ханы, удовлетворившись, давали
Москве больше земли, а еще право Владимиру и титул великого князя. Так что правители
Москвы процветали, и их маленькое
Москва росла, а Золотая орда таяла. Дети Великого хана воевали, от этого дрожал их
трон, и среди бояр в Москве прошла молва: татары даже не христиане, они не могут
удержать человека на троне дольше, чем на полгода. Почему мы должны им платить?
Почему мы в подчинении?
Дмитрий был смелым, но практичным, он смотрел на беспорядке в Сарае и понимал,
что следят сейчас плохо, так что потихоньку уменьшал плату. Он запасал деньги, а
отправил брата Александра на земли язычников, чтобы узнать новости. Саша прислал
домой доверенного друга, брата Родиона, домой к отцу, чтобы предупредить о грядущей
войне.
Теперь Саша вернулся из Сарая среди зимы, и новости он сообщать не спешил.
Он прислонился головой к деревянной стене купальни и закрыл глаза. Пар убирал
грязь и усталость пути.
– Ужасно выглядишь, брат, – бодро сказал Дмитрий. Он ел пирожки. Пот из–за мяса
и вина стекал по его коже.
Саша приоткрыл глаз.
– Ты толстеешь, – парировал он. – Ты должен пойти в монастырь и поститься две
недели, – когда Дмитрий был мальчиком в Лавре, он часто убегал в лес и убивал зайцев во
время поста. Судя по всему, он оставил привычку.
Дмитрий рассмеялся. Его очарование отвлекало несведущих от его внимательных
взглядов. Отец великого князя умер до того, как мальчику исполнилось десять, а на этой
земле юный князья редко становились взрослыми. Дмитрий рано научился судить о людях,
не доверять им. Но брат Александр был сначала учителем Дмитрия, а потом его другом,
когда они жили в Лавре. И Дмитрий лишь улыбнулся и сказал:
– Ночь и день с густым снегом, что мы можем, если не есть? Я даже девушку себе
взять не могу, отец Андрей запрещает, пока Евдокия не родит наследника.
Князь отклонился на скамейке, хмурясь, и добавил:
– Словно у нее есть шанс, она бесплодна, – он был мрачным миг, а потом просиял. –
Но ты здесь. Мы переживали. Скажи, у кого трон Сарая? Где генералы? Расскажи все.
Саша поел и помылся, и теперь он хотел поспать не на земле. Но он открыл глаза и
сказал:
– Весной не должно быть войны.
Князь
–Нет? – голос князя был самоуверенным и нетерпеливым. Из–за его выражения лица
он и удержался на троне после десяти лет и трех осад.
– Я был в Сарае, – осторожно сказал Саша. – И не только. Я был среди лагерей
кочевников, говорил со многими. Я много раз рисковал собой, – Саша замолчал, видя
снова пепел, бесцветное небо, ощущая странные специи. Сияющий город язычников делал
Москву замком из земли, построенным неумелыми детьми. – Ханы приходят и уходят, как
листья, – продолжил Саша. – Один правит полгода, а потом его сменяет дядя или брат. У
великого хана слишком много детей. Но не это важно. У генералов свои армии, их сила
держится, хоть трон и раскачивается.
Дмитрий задумался на миг.
– Подумай об этом! Победа будет сложной, но я завладею всей Русью. Мы больше не
будем платить дань неверующим. Разве это не стоит немного риска и жертвы?
– Да, – сказал Саша. – Возможно. Но это не все новости. Этой весной будут беды
ближе к дому.
И брат Александр мрачно продолжил рассказывать великому князю о сгоревших
деревнях и огне на горизонте.
* * *
Пока брат Александр общался с двоюродным братом, слуги Ольги купали беднягу,
которого Саша привел в Москву. Они переодели священника в чистую одежду, оставили в
комнате для духовника. Ольга укуталась в халат с кроличьим мехом и пришла проведать
его.
Печь грела из угла комнаты, огонь был свежим. Свет толком не разгонял мглу, но,
когда вошли женщины Ольги с глиняными лампами, тени отступили.
Мужчина был не в кровати. Он лежал, сжавшись, на полу, молился перед иконами.
Его длинные волосы разметались вокруг него, блестели в свете огня.
Женщины за Ольгой шептались и выглядывали. Их шепот побеспокоил бы святого,
но мужчина не дрогнул. Умер? Ольга поспешила вперед, но не успела коснуться его, он
сел, перекрестился и, шатаясь, встал на ноги.
Ольга смотрела. Даринка, что пришла вместе с остальными, охнула и захихикала.
Волосы мужчины ниспадали ниже плеч, золотые, как корона святого, и под хмурыми
бровями у него были голубые глаза. Его нижняя губа был красной: единственная мягкость
на костлявом лице.
Женщины лепетали. Ольга вдохнула и шагнула вперед.
– Батюшка, – сказала она.
Голубые глаза священника сверкали от лихорадки, пот пропитал золотые волосы.