Девушка в башне
Шрифт:
«Слишком высокая, – говорили женщины, когда она подросла. – Слишком. И фигура
у нее похожа на мальчика».
«Рот как у лягушки, – добавляла едко ее мачеха. – Кому нужна жена с таким
подбородком? А глаза…».
Мачеха не могла подобрать слова для глаз Васи – зеленых и глубоких, широко
посаженных, как и для ее длинной черной косы, что на солнце сверкала красным.
– Может, не красавица, – говорила няня Васи, очень любившая ее. – Но моя девочка
привлекает
бабушка Васи умерла несчастной.
Жеребец Васи прошел в дом за ней, осмотрелся с важным видом. Часы в холодном
лесу не утомили его. Он прошел к девушке у печи. Белая кобылица, его мать, тихо
фыркнула ему.
Вася улыбнулась, почесала коня. На нем не было седла или уздечки.
– Это было храбро, – прошептала она. – Я не была уверена, что мы это найдем.
Конь тряхнул самодовольно гривой.
Вася была благодарна коню за силу. Она вытащила нож и начала вытаскивать лед из
его копыт.
Порыв ветра ударил по двери.
Вася вздрогнула, конь фыркнул. Дверь была закрыта, буря была за ней, но тени
деревьев раскачивались на полу.
Хозяин дома встал лицом к двери на миг, а потом повернулся. Снежинки блестели в
его волосах. Вокруг него была беззвучная сила, с которой снаружи падал снег.
Жеребец прижал уши.
– Ты точно хочешь рассказать мне, Вася, – сказал мужчина, – зачем рисковала
жизнью в третий раз, убегая зимой глубоко в лес, – он пересек пол, легкий, как дым, пока
не встал в свете печи. Она увидела его лицо.
Вася сглотнула. Хозяин дома напоминал человека, но глаза выдавали его. Когда он
вошел в тот лес, девы звали его на другом языке.
«Если начнешь его бояться, то не перестанешь», – подумала Вася, выпрямила спину,
но ответа не было. Горе и усталость отогнали слова, и она могла лишь стоять, сглатывая,
как нарушитель в доме, которого и не было.
Демон холода сухо добавил:
– Ну? Цветов не хватило? Искала в этот раз жар–птицу? Коня с золотой гривой?
– Почему, думаешь, я здесь? – выдавила Вася, пытаясь говорить. Она попрощалась
ночью с братом и сестрой. Могила отца была в замерзшей земле, и всхлипы сестры
преследовали ее в лесу. – Я не могу оставаться дома. Люди шепчут, что я ведьма. Они
сожгли бы меня, если могли. Отец… – ее голос дрогнул. – Теперь их не остановит.
– Печально, – ответил демон холода без сочувствия. – Я видел истории печальнее, но
только ты пришла к моему порогу из–за этого, – он склонился ближе. Огонь озарял его
бледное лицо. – Хочешь остаться со мной? Да? Быть снежной девой этого неменяющегося
леса?
Вопрос
насмешки.
Вася покраснела и отпрянула.
– Никогда! – ее руки согревались, но губы казались неуклюжими. – Что мне делать в
этом доме в еловой роще? Я уйду. Потому и покинула дом, чтобы уехать далеко. Соловей
унесет меня хоть на край земли. Я посмотрю на дворцы и города, на реки летом, и я увижу
солнце в море, – она сняла плащ, путаясь из–за рвения. Огонь вспыхивал красным на ее
черных волосах.
Его глаза потемнели при виде этого, но Вася не заметила. Она теперь уже могла
говорить свободно.
– Ты показал мне, что в этом мире есть не только церковь, дом и леса отца. Я хочу на
все посмотреть, – она смотрела яркими глазами мимо него. – Я хочу все увидеть. В
Лесной Земле для меня ничего нет.
Демон холода опешил. Он отвернулся и опустился на стул, похожий на неровный
пень дуба, у огня, а потом спросил:
– Тогда что ты здесь делаешь? – он посмотрел на тени под потолком, на кровать,
схожую с сугробом, на печь, на картины на стенах и резной стол. – Я не вижу тут дворцов
и городов, и уж точно не вижу тут море и солнце.
Теперь замолчала она. Ее лицо стало румяным.
– Ты предлагал мне приданое… – начала она.
Свертки все еще лежали грудой в углу: ткани и камни были свалены, как богатства
змея. Его взгляд проследил за ее взглядом, он холодно улыбнулся.
– Ты отказалась и убежала, насколько я помню.
– Потому что я не хочу замуж, – заявила Вася. Слова звучали странно, когда она
произнесла их. Женщины выходили замуж. Или становились монахинями. Или умирали.
Так жили женщины. Кем была она? – Я не хочу молить о хлебе в церквях. Я пришла
спросить… можно мне немного того золота с собой, когда я уеду?
Испуганная тишина. Морозко склонился, уперся локтями в колени и потрясенно
сказал:
– Ты пришла туда, куда никто не ходит без моего позволения, чтобы попросить
немного золота для путешествий?
«Нет, – хотелось ей сказать. – Не так. Не совсем так. Я боялась, покидая дом, и я
хотела к тебе. Ты знаешь больше меня, ты был добр ко мне», – но она не смогла это
произнести.
– Что ж, – Морозко сел прямее. – Это все твое, – он кивнул на груду сокровищ. –
Можешь идти к краю земли в наряде принцессы и с золотом в гриве Соловья.
Она не ответила, и он добавил с натянутой вежливостью:
– Хочешь еще и карету? Или Соловью тащить это за тобой, как бусы на нити?