Девушка в поезде
Шрифт:
– Мне очень жаль, – сказала я. – Очень. Я понимаю, как вам больно это слышать…
Он махнул рукой. Брезгливо. Он не нуждался в моем сочувствии.
Я знаю, каково это. Находясь здесь, я с удивительной четкостью вспомнила, как сидела у себя на кухне в нескольких домах отсюда, а Лара, моя бывшая лучшая подруга, сидела напротив, и на коленях у нее ползал раскормленный малыш. Я помню, как она успокаивала меня и говорила, что ей ужасно жаль, что мой брак рухнул, и как меня разозлили эти банальности. Она понятия не имела о том, как мне больно. Я велела
– Как он выглядел, тот мужчина, с которым вы ее видели? – спросил Скотт. Он стоял спиной ко мне и смотрел на лужайку.
– Он был высокий, наверное, выше вас. Смуглая кожа. Думаю, что азиат. Из Индии или вроде того.
– И они целовались здесь, в саду?
– Да.
Он глубоко вздохнул.
– Господи, мне нужно выпить. – Он повернулся ко мне. – Хотите пива?
Я хотела, и даже очень, но отказалась. Я смотрела, как он достал себе бутылку из холодильника, открыл и надолго прильнул губами к горлышку. Я смотрела и почти чувствовала, как холодная жидкость приникает ему в горло, и моя рука заныла от желания ощутить прохладу бокала. Скотт оперся о столешницу, бессильно свесив голову.
Я проклинала себя. Я не помогла, а только сделала хуже и разбередила его боль. Я бесцеремонно вторглась в его горе, а это было неправильно. Мне не следовало к нему приходить. Не следовало лгать. Особенно лгать.
Я уже начала подниматься, когда он заговорил:
– Может… не знаю. Может, это на самом деле и хорошо? Может, это значит, что с ней все в порядке? И она просто… – он горько хохотнул, – просто с кем-то сбежала. – Он смахнул слезу со щеки тыльной стороной ладони, и сердце у меня сжалось. – Только мне кажется, что тогда она бы обязательно позвонила. – Он взглянул на меня, будто ожидая ответа, словно бы я знала. – Она бы мне наверняка позвонила, правда? Она бы знала, как сильно я буду волноваться… как буду переживать. Она же не такая мстительная, верно?
Он разговаривал со мной, как с человеком, которому мог доверять, как с подругой Меган. Я знала, что это не так, но мне все равно было приятно. Скотт сделал глоток и повернулся к саду. Я проследила за его взглядом – он смотрел на камни возле ограды, приготовленные для декоративных горок, но так и не использованные. Затем он снова хотел отпить из бутылки, но передумал и повернулся ко мне.
– Вы видели Меган из поезда? – спросил он. – Значит, вы… просто смотрели в окно и увидели ее – женщину, с которой знакомы?
Атмосфера в комнате изменилась. Теперь он не знал, была ли я союзницей и можно ли мне доверять. По его лицу пробежала тень недоверия.
– Да, я… я знаю, где она живет, – ответила я и, еще не договорив, уже пожалела о своих словах. – Я хотела сказать, где вы живете. Я тут уже была. Давно. Поэтому я иногда ищу ее взглядом, когда проезжаю мимо.
Он смотрел на меня, и я чувствовала, как щеки у меня начинают пылать.
– Она проводила тут много времени.
Он поставил пустую
– Так вы хорошо знали Меган? Раз бывали у нас дома?
На шее у меня забилась жилка, на спине выступил пот, и кровь побежала быстрее от выброса адреналина. Мне не следовало этого говорить, не следовало продолжать врать.
– Это было всего один раз, но я… знаю, где находится дом, потому что сама когда-то жила неподалеку.
Он удивленно приподнял бровь.
– Вниз по улице. Номер двадцать три.
Он медленно кивнул.
– Уотсон, – сказал он. – Так вы бывшая жена Тома?
– Да, я уехала отсюда пару лет назад.
– Но продолжали посещать галерею Меган?
– Иногда.
– А когда вы с ней встречались, о чем вы… Она рассказывала что-то личное? Говорила обо мне? – Его голос стал хриплым. – О ком-то еще?
Я покачала головой:
– Нет-нет. Мы просто болтали… так, ни о чем.
Повисла долгая пауза. В комнате вдруг стало очень жарко, а запах антисептика, казалось, усилился. Я почувствовала тошноту. Справа стоял столик с фотографиями в рамках. Меган смотрела на меня с них с веселой обвиняющей улыбкой.
– Мне пора, – сказала я. – Я и так отняла у вас много времени.
Я начала подниматься, но он накрыл ладонью мое запястье и посмотрел мне в глаза.
– Пожалуйста, побудьте еще, – мягко попросил он.
Я осталась сидеть, но убрала руку из-за неприятного чувства, будто меня пытаются удержать насильно.
– Тот мужчина, – сказал он, – с которым вы ее видели… Думаете, вы сможете его узнать? Если снова увидите?
Я не могла сказать, что уже опознала его в полиции. Я объясняла свое решение поговорить с ним тем, что полиция мне не поверила. Если я в этом признаюсь, то лишусь его доверия. И мне пришлось солгать снова.
– Я не уверена, – сказала я. – Но мне кажется, что смогла бы.
Я немного помолчала, а потом продолжила:
– В газетах приводились слова, сказанные другом Меган. Его зовут Раджеш. Я подумала, а что, если…
Скотт покачал головой:
– Раджеш Гуджрал? Невозможно. Он художник, выставлялся в галерее. Неплохой парень, но… Он женат, и у него есть дети.
Как будто это что-то меняло.
– Погодите, – сказал он, поднимаясь. – Мне кажется, он есть у нас где-то на фотографии.
Он отправился наверх, а я почувствовала, как вдруг у меня обмякли плечи – все это время я от напряжения сидела, будто натянутая стрела. Я снова бросила взгляд на фотографии: Меган в летнем платье на пляже; ее лицо крупным планом и с удивительно синими глазами. На всех снимках только Меган. Ни одной фотографии, где они были бы вместе.
Появился Скотт с буклетом и протянул его мне. Реклама галереи.
– Вот, – сказал он, переворачивая страницу. – Это и есть Раджеш.
На фотографии рядом с ярким абстрактным полотном стоял невысокий коренастый мужчина в годах, к тому же с бородой. Он не был тем, кого я видела и опознала в полиции.