Девы ночи
Шрифт:
– Вешай, вешай лапшу на уши, – усмехнулся лейтенант. – Я вас как облупленных знаю… Эдик, развяжи пацанов.
Сержант быстро разрезал ножом путы. И только теперь до меня дошло, в какое болото я попал. Зачем я лез в эти жернова?
Цыгане, в отличие от меня, вели себя спокойно, а Муня безразлично изучал природные богатства своего замурзанного носа.
– Там наверху есть свидетель! – не унимался я.
– Какой еще свидетель? – удивился Эдик.
– Девушка, которую Франь выкрал со свадьбы.
– Ну и что она там свидетельствует?
– Что
– О-о! Это очень интересно! – потер руки сержант. – Ану, Франь, приведи сюда эту дамочку.
– Подождите! – перебил я его. – Пусть он даст ключ, а я приведу, а то он ей пригрозит, и она будет бояться…
– Ну, не говорю ли я – кино ноцне! [67] – подмигнул лейтенант. – Давай, Франь, веди ее.
– Запросто! – обрадовался такому доверию курдупель и через минуту привел выкраденную проститутку.
67
Ночной сеанс (польск.).
Чего и стоило ожидать, даже эта моя последняя надежда успешно лопнула. Проститутка все отрицала. Она со мной и не разговаривала, ничего не слышала и ничего не видела. Франя здесь несколько дней не было, ее саму выкрали цыгане – те самые, что стоят здесь, – а Франь ее отбил. За это она его страстно любит. Ах, наконец-то милиция вмешалась и ей больше незачем прятаться. С этими словами она выплыла из дома в неизвестном направлении. Ну что же. За свободу она не слишком переплатила.
Я наблюдал весь этот кошмар, затаив дыхание. Куда-то пропали все аргументы, в памяти осталось лишь воспоминание, как я корчился на полу. Неужели все это повторится?
– Ну, что нам делать с этой братией? – спросил лейтенант, глядя то на Эдика, то на Франя, как бы советуясь с ними.
– Да что там цацкаться! – ответил Эдик. – Всех в кутузку!
– Сержант, не играй с огнем! – процедил сквозь зубы Ося.
– О, они еще и угрожают! – помахал пальцем Эдик.
– Интересно, в чем вы нас обвините? – спросил я. – Джинсы, я так понимаю, выплыть не могут.
– А у тебя, коллега, и без джинсов есть все шансы оказаться в тюряге, – сказал лейтенант. – Милиционера с поляком избили? Избили. Дамочку выкрали, дебош учинили?.. В чужом доме вас застукали? Застукали. И свидетели есть… Я даже так думаю – цыган мы отпустим, а? Они ведь только жертвы жестокого и коварного афериста. Странно, как мы только раньше его не раскусили?
– Будет им наука на будущее, – поддержал его Эдик.
– Никуда мы отсюда без него не уйдем! – буркнул Ося.
– О! Хе-хе-хе! – рассмеялся лейтенант. – Винничук – друг апачей! Так я и думал! Как вам это нравится?
– Знаете что, товарищ лейтенант, – встрял Франь, – я прощаю им их незаконное проникновение в мой дом. Они же, бедняги, спасали свою шкуру. Мне даже чисто по-человечески их жаль.
– Всех жалеть – тюрьмы закроются, – кривлялся Эдик. – Такие типы, как этот, очень
Все трое громко рассмеялись.
– Так-так-так, – растягивал удовольствие лейтенант. – Давно такого запутанного дела нам не попадалось… Но мы иногда делаем исключения. Только из профилактических соображений… Сделаем на этот раз исключение и для вас. Может быть, наше великодушие повлияет на ваше перевоспитание. – И, выдержав торжественную паузу, он сделал жест Цезаря: – Вы свободны! Можете идти на все четыре стороны. Но постарайтесь больше никогда мне на глаза не попадаться, и еще один совет: попробуйте зарабатывать деньги честным трудом. Ведь так приятно взять в руки свое, кровно заработанное!
Я подумал: не ущипнуть ли себя? Может, все это лишь дурной сон?.. А может, еще хуже? И я, и все эти люди не существуют на самом деле, а являются лишь плодом воображения какого-нибудь львовского Франца Кафки?
– Ну, чего вы ждете? – удивился лейтенант. – Дорога свободна.
– А мои книги и паспорт?
– А-а, да-да, – согласился он и вытащил из портфеля Кулиша. – Прочел я эту книжечку. И скажу тебе, что иногда этот человек бывает прав. Да-да… Люблю я историю. Как-нибудь заскочи к нам, побеседуем.
– А мой паспорт?
– В книге.
– А «История пиратства»? – не унимался я.
– Не брал. Чего не брал, того не брал.
– А я и не говорю, что брали. Это Эдик взял.
– Что? – оскорбился сержант. – Ты и дальше распространяешь свою грязную брехню?! Ну, вы только поглядите на него! Только что стоял, можно сказать, на пороге тюрьмы! А уже снова за свое!
– Та-ак, – согласился лейтенант. – Тяжелый случай. Для перевоспитания нужно время. Время и настойчивость. Прочти, друг мой, Макаренко. Вот где школа жизни!
– Пойдем! – сказал Ося. – Нечего тут ловить.
Мы вышли на улицу. Меня всего трясло от бессильного гнева. У машины я заметил, что не хватает Муни.
– Постойте, мы забыли Муню!
– Не забыли, а бросили в тыл врага, – засмеялся Ося.
Оказывается, Муня специально остался в прихожей ради подслушивания. Но не прошло и пяти минут, как раздался отчаянный вопль цыганчука, и вот он уже бежит к нам, потирая красное ухо. Разведчика раскрыли и покарали.
Я отказался ехать с ними, мне хотелось остаться одному. Мы попрощались, и я побрел через весь город.
Только когда я зачерпнул мештами воды из лужи, до меня дошло, что идет дождь. Я спрятал книгу за пазуху и, задрав голову, раскрыл жаждущий рот. Капли падали на язык и смывали горечь.
– Пьяный, что ли? – возмутился какой-то мужчина с зонтиком, обходя меня.
Эпилог
Эта старая история не давала мне покоя, и хоть я уже зарекся изучать жизнь, но все же выловил через несколько дней Шиньона и затащил его на шампанское. При этом он десять раз уточнил, кто конкретно выставляет.