Девяносто девять гробов
Шрифт:
5
На другое утро, когда Кэкстон, добравшаяся наконец до кровати, еще спала, солнечный свет залил комнату и принялся греть ей щеку. Она попыталась перекатиться подальше от него, но жара и свет все преследовали ее. Лора крепко зажмурилась и еще сильнее вцепилась в подушку.
Что-то мягкое, нежное, словно перышко, скользнуло по ее губам, и Лора, едва не вскрикнув, села рывком и открыла глаза.
— Пора вставать, красавица, — произнесла Клара. В маленькой руке девушка держала белую розу, мягкими лепестками которой она водила по губам Кэкстон.
Лора
— Слишком рано, да? — спросила Клара.
Глаза ее блестели Она протянула розу, и Лора приняла цветок. Потом Клара взяла с прикроватного столика стакан апельсинового сока и протянула ей.
Кэкстон заставила себя успокоиться, отгоняя прочь ночные кошмары. Ей снились плохие сны, впрочем, как всегда. Все это время она пробовала найти способ забыть их сразу, как только проснется. Клара пыталась помочь ей в этом.
— Все прекрасно, — отозвалась Кэкстон.
Она выпила полстакана сока.
— Который час?
— Почти восемь. Мне пора уходить.
Клара была фотографом в полицейском управлении округа Ланкастер. Работа была в часе езды от дома в Харрисбурге, где они вместе жили. Кэкстон месяцами уговаривала Клару перевестись в полицию штата, тогда они смогли бы работать в одном здании, но та до сих пор сопротивлялась.
Кэкстон допила сок, пока Клара заканчивала одеваться.
— Мне тоже пора идти, — сказала ей Лора.
Клара чмокнула ее в щеку.
— Позвони, когда захочешь пообедать, ладно?
И с тем уехала. Кэкстон добрела до кухни, пол под босыми ногами казался холодным как лед. Она посмотрела через окно, наблюдая, как Клара уезжает на своей «краун виктории» без специальных опознавательных знаков. Лора вытянула шею, навалившись на кухонную раковину, чтобы продлить это мгновение. Потом Клара скрылась из виду, и Кэкстон осталась совершенно одна.
Собиралась она быстро. Собственный дом переставал ей нравиться, когда в нем никого не было. Здесь произошло много страшных событий, и Лора удивлялась, как тут еще не завелись привидения.
В этом доме погибла Диана, ее прежняя возлюбленная. Но не сразу. Это было кошмарно, и сама Кэкстон принимала в этом самое непосредственное участие. Она унаследовала от Дианы и дом, и ее машину, но наследство ее погибшей подруги значило для нее намного больше, чем просто имущество. Каждую ночь оно грозило свести ее с ума. Клара, въехав сюда, полностью изменила обстановку дома, но бархатные занавески и гроздья светильников в форме стручков чилийского перца только портили все дело.
Лора долго и с удовольствием мылась в душе. Потом провела расческой по коротким волосам, почистила зубы. Вытерла лицо чуть влажным полотенцем и побрызгалась дезодорантом. Вернувшись в спальню, она натянула черные классические брюки, белую мужскую рубашку и лучший свой галстук-шнурок. Стандартная форма одежды для криминальных расследований, но не слишком по-мужски агрессивно. Судя по всему, на улице было холодно, как и положено в это время года, поэтому она схватила черное, до колен пальто и поспешила в вольер накормить собак.
Борзые,
Всем борзым хотелось поиграть, выбраться наружу и побегать, но времени у Лоры не было. Еда и вода были распределены, немного любви досталось каждой из трех собак в вольере, и Кэкстон вышла. На подъездной дорожке она распахнула дверь своей «мазды» и забралась внутрь.
Лора достала коммуникатор и залезла в электронную почту. После вчерашней перестрелки она была на больничном, но оставалась еще кое-какая работа, которую нужно было сделать. Она долго ее откладывала — по правде говоря, она избегала ее в надежде, что та рассосется как-нибудь сама собой. Это было не совсем то, чем бы ей хотелось заниматься, но это было важно. Ей нужно было поехать проведать старика-инвалида, которому она была обязана жизнью.
Джеймсон Аркли когда-то был ее наставником, или, по крайней мере, ей хотелось, чтобы он им был. Она была полезна федералу в его отчаянной попытке истребить вампиров как вид. Кэкстон тесно сотрудничала с ним, и в результате страшные, действительно страшные перемены произошли в ее жизни. Минул год, а она только начинала приходить в себя после них.
Тогда он был сильно ранен, так сильно, что вынужден был оставить Службу судебных исполнителей США.
Он месяцами находился в больнице, где пытались собрать воедино его израненное тело. Кэкстон хотела навестить его, но он заявил, что больше не желает ее видеть. Это было грубо, но неудивительно. Нрав у старого федерала был крутой, и он не тратил много времени на сентиментальности. С тех пор они не виделись, и Кэкстон ничего не слышала о нем. Потом он прислал ей электронное письмо с просьбой приехать и увидеться с ним в отеле в Ганновере. Никакой другой информации в письме не было.
Теперь ей представилась превосходная возможность. Лора вывела машину на шоссе и направилась на юг, к границе штата Мэриленд. Ехать было всего час, но дорога показалась ей длиннее. Раньше, когда Кэкстон работала в дорожном патруле, ей ничего не стоило проводить в машине по восемь часов, бесконечно гоняя по шоссе. За один короткий год она потеряла этот навык, и теперь часовая поездка казалась ей вечностью.
В Ганновере она остановилась на стоянке у отеля «Хэмптон» и зашла в вестибюль. Когда она подошла к регистрационной стойке, клерк в голубой куртке, стоявший за ней, расплылся в улыбке.
— Привет, — сказала она. — Я…
— Офицер Кэкстон, вам нет необходимости представляться, — ответил клерк. — Я ваш большой поклонник.
Кэкстон улыбнулась, но не смогла удержаться от легкого вздоха. Еще один из фанатов телефильма. Они все думали, что Кэкстон лично участвовала в его создании. Хотя она ни цента за него не получила, а на телевидении не работала вообще. И смотреть его она была не в состоянии, ибо этот фильм напоминал ей слишком о многом.
— Мистер Аркли вас, разумеется, ждет, — торопливо сообщил клерк. — Великий человек, правда?