Девять драконов
Шрифт:
Мистер Ли спрыгнул вниз с автоматом и занял позицию около дверцы, лицом к толпе. Он обежал глазами улицу и крыши домов. Лавина сновала внутрь и наружу из развороченных магазинов, блокируя путь от тротуара к тротуару. Звон разбиваемого стекла и зловещие горловые выкрики доносились из этого месива.
Когда ординарец доложил, что их позиция безопасна, Чип встал позади него и повернулся к грузовикам.
— Выходите из машин.
— Лок че, — рявкнул сержант, повторяя команду на кантонском.
Полицейские слезли с грузовиков и построились
Первое отделение, стоявшее в авангарде, было предназначено для арестов. Чип стоял непосредственно позади этих парней. Его рост давал ему преимущество хорошо видеть поверх голов полицейских-китайцев. По бокам от него стояли сержант и ординарец мистер Ли — оба с винтовками. Они внимательно изучали крыши домов, полускрытые за наворотами неоновой рекламы. Сзади стояли второе и третье отделения со слезоточивым газом и деревянными пулями, и замыкало колонну четвертое отделение, охранявшее их единственное средство спасения в случае отступления.
Толпа заметила их.
За те полминуты, которые потребовались взводу, чтобы выгрузиться из машин и построиться в колонну, гул превратился в рев во все глотки. Хотя было еще довольно светло, грузные неоновые огни над головой, словно размываемые в воздухе моросящим мелким дождем и туманом, окрашивали мокрую улицу в красный цвет. Чип отметил странное отсутствие машин и такси. Далеко в конце толпы он увидел автобус, врезавшийся в здание. Если не считать этого инвалида, вокруг было только людское море — плотная масса шириной в сотню футов, от здания к зданию, которая стала постепенно приближаться ко взводу. По крайней мере, тысяч десять, заключил он, и все новые и новые люди накатывали со станций метро и близлежащих улиц.
Он поднял мегафон, висевший на шее, и его усиленный передатчиком голос гулко отозвался среди зданий:
— Расходитесь! Расходитесь с миром!
Адъютант Ли поднял транспарант, на котором китайскими иероглифами был написан приказ расходиться, а потом перевел на китайский еще и через громкоговоритель — как и все команды Чипа по-английски в дальнейшем.
— Цин бин янь кван во! Пинг саан хой!
Чип был отлично вышколенным знатоком своего дела — он служил в полиции всю свою взрослую жизнь. Но его не могло не поразить то, как на него надвигается стена их десяти тысяч безликих в ярости голов, выкрикивающих кровавые угрозы. Он повторил приказ расходиться, и Ли снова перевел…
— Пинг саан хой!
С винтовками наперевес взвод двинулся вперед, твердо ступая по мостовой. Чип позволил им пройти пятнадцать ярдов и крикнул:
— Стой!
Толпа, сначала застывшая, поползла вперед, как только полицейские остановились. Они подбирались слишком близко, сквернословя, хватая кирпичи и распаляя свою злость. Нахрапистость и безрассудная храбрость озверевшей
— …Пинг саан хой!
Когда Чип впервые приехал в Гонконг — бывалый сержант английской полиции, служивший ее величеству королеве в Родезии, Адене и Сингапуре, прошедший подготовку в школе антиповстанческой службы в Фэн Лин, — он казался самому себе матерым служакой. Сегодня Чип понял, что он — большой, крепко сложенный парень, с громким голосом, румяными, как от джина, щеками, в хорошо подогнанной форме, — еще никогда не попадал в такую жаркую переделку. Он сжимал в руке дубинку, которой время от времени ударял по ладони для пущей выразительности.
— Ваша банда, — прогремел он с заметным йоркширским акцентом, — отличается от законопослушной толпы тем, что вы утратили чувство ценности и важности, — хлопдубинкой. — Нет больше никакого уважения к закону, — хлоп. — Нет страха перед последствиями нарушения закона, — хлоп.Вы превратились в бандитов и совсем помешались — все, сразу.
Он замолчал, посмотрел на обожженные солнцем молодые лица и продолжил доверительным тоном:
— Поодиночке каждый из вас — неважно, китайцы или англичане — может быть вполне цивилизованным человеком. Но вместе, в банде, вы становитесь дикарями. Варварами. Дело полиции, парни, — напомнить каждому впавшему в слабоумие существу, что он — личность. Человек. Человек, который может чувствовать боль, у которого кровь может потечь из раны и который не хочет провести ночь в полицейском участке. Короче говоря, парни, расходитесь.
Конечно, парни, иногда обстоятельства заставляют нас силой разгонять тела — чтобы мозги проснулись и пошли за своими головами…
Он опять замолчал, повертел дубинку в руках и скомандовал:
— Надеть противогазы!
— Даай фонг кук минь гуй!
Каждый полицейский в каждом отделении имел свой номер — от одного до восьми. Обычно нечетные номера были прикрывающими. И теперь ординарец Ли прикрывал Чипа, пока тот надевал противогаз, прежде чем натянуть свой. Чип отдал приказ второму отделению. По команде они встали по бокам первого отделения, зарядили ракетницы слезоточивым газом и выступили на несколько шагов вперед.
— Расходитесь или мы применим газ!
Шквал кирпичей и бутылок был ответом на перевод адъютанта Ли. Но они не долетели и упали совсем близко.
— Второе отделение! Под высоким углом! Целься!
Так как ветер дул в сторону взвода, Чип хотел, чтобы выстрел газом был произведен за спину толпы. Важно рассеять задних, чтобы передним было куда отступать. Он и его сержант рассчитали, куда их люди должны направить свои ракетницы.
— Выше, номер седьмой… Правее… Огонь!