Девять драконов
Шрифт:
— Не сердись. Лучше доберись до Ту Вэя.
— Месть? — спросила она с сомнением.
— Это единственный способ спасти Макфаркаров. Тан — это главный шанс для Китая, а главный шанс Китая — это и главный шанс Гонконга; главный шанс Гонконга — это и главный шанс Макфаркаров.
— А как ты мне предлагаешь «добраться» до него? Где у тебя доказательства, что Ту Вэй подкупал людей Чена?
— Некоторые из доказательств внизу, в моей каюте.
— Забудь о них, если только на джонке нет водолазов.
Дункан
— А где остальные? В сейфе?
— Я не рискнул довериться банковским сейфам в такие времена. Слишком много «старых друзей» задействовано.
— Тогда где же?
— В том единственном месте, о котором никто и не подумает.
— На маминой яхте? — догадалась Викки.
Дункан внимательно посмотрел на нее.
— Может быть, ты впрямь думаешь, как я. Они в грот-мачте. Отличный тайник. Лучше не придумаешь. Мама никуда не плавала.
— И что я должна с ними делать?
— Доставить их Тану, не будучи убитой. Заключи сделку, чтобы защитить Макфаркаров.
— И как же я свяжусь с Таном?
— Через Вивиан.
— Вивиан, — медленно повторила она, растягивая слоги ее имени, как неприятный вкус на языке… — Папа, а при чем здесь Уолли Херст?
— Уолли Херст — «старый друг» некоторых из людей Чена, естественно, тех, кто примкнет к Тану, если Тан свалит Чена.
Викки запротестовала. Отец остановил ее ироничной улыбкой:
— Если Тан победит, он должен будет заключить мир со своими врагами. Никому не нужна гражданская война. Дело Уолли — заводить друзей на другой стороне.
— А почему ты не хотел, чтобы Уолли встречался с мистером By?
— Я не хотел, чтобы Уолли тратил свое влияние на отели. Макфаркарам нужны более крупные услуги.
Дункан смотрел, как она переваривала все это в голове. Следующий вопрос — хотя и некстати — не удивил его:
— Как ты связался с Вивиан?
— Я полюбил ее, — сказал он.
— Налаживая связи с. Таном?
— Я не посвящал в это Вивиан до того.
— До чего?
— До того, как мы стали любовниками.
— Как ты мог влюбиться в…
— В китаянку вдвое моложе?
— Дело даже не в этом. Это на тебя не похоже.
— Но это правда.
— Что же? Секс?
— Он оказался неожиданным подарком.
— Тогда что же?
— Она заставила меня почувствовать себя сильным.
— Сильным? Да ты самый сильный человек, какого я только знаю. Ты прирожденный тайпан.
— Я не был рожден для этого, дорогая. Мне приходилось бороться за это, потом бороться, чтобы удержать это. Я устал.
— От борьбы?
— От усилий соответствовать Макфаркарам. И твоей матери.
— Но тебе не нужно было
— Мне приходилось бороться за твою маму каждый день, — сказал он слабо. — Я устал.
— Что ты имеешь в виду?
— Твоя мама — требовательная женщина.
— Она была требовательной ко всем нам по-своему. Еще до того, как начала пить.
— Я должен был бороться, чтобы держаться на уровне. Я устал и почувствовал себя одиноким. Я не был рожден для ее жизни, и поэтому каждый день был испытанием. Попытайся меня понять.
— Ты никогда так не говорил со мной, — сказала Викки, думая о том, что отец никогда не пытался ее понять.
— Ты просто никогда не говорила со мной умирающим, — прошептал он, и Викки возненавидела эгоистичность своих мыслей.
— Ты не умирающий, — сказала Викки слишком быстро.
Отец не ответил.
Обломок грот-мачты и фок-мачта плыли в небе. Иногда, так как блокшкив, [36] в который превратилась теперь «Мандалай», дрейфовал кругами, фок-мачта закрывала солнце, бросая мимолетную, безжалостную тень на его лицо. Викки прошептала опять:
— Ты не умирающий.
Но он смотрел без всякого выражения на небо.
— Папа!
Она придвинулась ближе, упираясь в леерное устройство, ноги почти потонули, лицо намокло от слез и горело на солнце.
36
Блокшкив— старое, обычно несамоходное судно, лишенное механизмов и оборудования, используемое в качестве плавучего склада или жилья.
Казалось, ее голова сейчас взорвется, но при этом она чувствовала себя как-то странно отделенной от своего тела — только слегка любопытствовала, насколько тяжело она ранена. Она словно видела только легкий туман и вспышки памяти.
— С тобой все в порядке? — прошептал Дункан.
— В моем мозгу будто нож. И веревка вокруг шеи.
— Плохо, что нет Вив. Она делает отличный массаж. — Он сдавленно засмеялся. — У нее волшебные пальцы.
— Ты помнишь матадора, папа?
— Испания? Скажи, отличная была поездка, ваше высочество? Ой извини, старушка. Я не собирался называть тебя так.
Викки даже не заметила это. Все, что она слышала, — это голос, полный теплых любовных воспоминаний.
— Мадрид. Помнишь матадора?
Он опять ушел от ответа.
— Я помню этого бедного быка. Кажется, достаточно того, что одно несчастное животное борется с одним человеком. Так нет, этот чертов бык должен был биться против целой банды — всех этих чурбанов на лошадях, пикадоров. Конечно, ему не выстоять. Как мы, когда боремся с Китаем. Что?