Девять драконов
Шрифт:
Она открыла глаза, и Дункан исчез.
Вивиан встала, поспешила в душ и встала под горячую струю. Сон запал в душу. Внутри нее все похолодело от видения яхты на краю обрыва. Все еще покрытая мурашками, хотя она вытерлась насухо, Вивиан избегала смотреть на часы. Было уже почти четыре часа утра, когда она вернулась домой со скал Шэ-О. Но и тогда она лежала без сна. А сейчас осторожный взгляд через щелку в портьерах сказал ей, что было раннее утро. Слава Богу, офис закрыт. Хотя, может, было бы лучше пойти на работу, чем сидеть дома, гадая, все ли в порядке с Дунканом. Она подумала, не пойти ли ей в яхт-клуб и подождать его там. Но прием там всегда ледяной —
А теперь, когда она будет одна — не в его свирепом присутствии, — они будут чувствовать себя свободнее, чтобы атаковать ее.
Несколько отелей смотрелись в воду «убежища от тайфунов». Хотя ей была ненавистна сама мысль о том, чтобы выйти наружу, она все же решила позавтракать в отеле «Эксельсиор», откуда открывался самый лучший вид, особенно в новогоднее утро. Судя по помятым лицам за столиками вокруг, она была одной из немногих, кого не мучило сегодня похмелье.
Она сидела в одиночестве, выпивая бесчисленные чашки зеленого чая, и неотрывно смотрела на пятнышко воды в «убежище от тайфунов», где раньше стояла на якоре «Мандалай», и снова высчитывала и пересчитывала время, когда Дункан должен вернуться в Козвэй Бэй. Она поклялась себе, что не будет беспокоиться до четырех часов. Четыре часа промелькнули — ни малейших признаков его яхты. Полпятого. Пять. Темнота вползла с востока и севера, где горы Китая обрывались около моря и неба.
Как раз перед тем, как упала полная темнота и было еще достаточно светло, чтобы читать, она заметила, что морская полиция вела спасательные работы — массивный вертолет пролетел над «убежищем от тайфунов», Она высунулась из окна и увидела, что он полетел дальше к посадочной площадке у старого причала. Минутой позже стало совсем темно.
Она попросила счет и поехала домой.
Осталась последняя вещь, которую она могла сделать и которой страшилась. Ее компьютер, соединенный с «Макфаркар-хаусом», принимал помимо множества биржевых сводок и новости агентства «Рейтер». Было очень просто запросить автоматическую базу новостей за последние двенадцать часов. Она набрала «Дункан Макинтош». Текст выскочил на экран.
Гонконг (1701, 1/1/97)
Гонконгская яхта «Мандалай» затонула во время кораблекрушения в Южно-Китайском море юго-восточнее Гонконга. Дункан Макинтош, тайпан торговой компании Макинтошей-Фаркаров, утонул. О его смерти сообщила Виктория Макинтош, его дочь, подобранная рыбачьей джонкой из КНР. Виктория доставлена в тяжелом состоянии на вертолете в Гонконг и помещена в больницу Матильды.
Вивиан Ло выключила монитор. Она задернула щель в портьерах, сквозь которую бил красный свет неоновой рекламы на крыше, заперла на два замка свою охраняемую богами входную дверь и закрыла разрисованную дверь в свою жилую комнату. Она чувствовала себя такой же беспомощной, как в детстве, когда хотела, чтобы ее мать осталась дома с ее отцом. Что бы она ни сделала, ничто не изменит эту минуту.
Книга четвертая
ДОЧЬ ДРАКОНА
Февраль — май 1997 года
Глава 18
До того как Фиона вышла замуж за Хьюго, который служил в Северной Ирландии и стала женой капитана британской армии, она изучала психологию в Лондоне. Любовь отодвинула на задний план ее мечты стать врачом — к великому облегчению ее семьи. Они были сельскими жителями, из мелкопоместного дворянства. И хотя брак
Когда они приехали в свой Гонконг, чтобы жить там, как современные колонисты, она содержала свое хозяйство в образцовом порядке. Будучи «Тай-Тай в перспективе» (ее собственное шутливое разъяснение своего статуса для старых друзей), она была женой, «общественной деятельницей» и матерью, и ей было некогда вспоминать о своем образовании. Какое-то время она выписывала журналы по своей профессии, пока они не стали скапливаться нераспечатанными в стопки, но она до сих пор надеялась, что сможет заняться практикой, когда Мелисса и Миллисент уедут в школу. Она помнила азы и ревностно верила в исцеляющую силу высвобождения и выговаривания. И поэтому ей было понятно то, что беспокоило главного психиатра больницы Матильды.
Престарелый китаец с пучком профессорской бородки прятал раздражение за очками с толстыми стеклами и прохладной улыбкой. Фиона ему симпатизировала. Ему казалось легче открыть устрицу ногтями, чем сорвать маску с лица Виктории Макинтош. Она была такой же закрытой книгой, как сам мертвый тайпан.
Девочки подбежали к ее кровати, прежде чем Фиона успела их остановить.
— Кун хай фэт чой! Тетя Викки!
— С Новым годом и тебя, Мелисса. Кун хай фэт чой, Миллисент.
На заставленном компьютером, телефоном и факсом ночном столике она нашла пару красных конвертов с деньгами на счастье — и дала их девочкам.
— Желаю вам процветания, племянницы Номер Один и Номер Два. Два Новых года! Знаете ли, как вам повезло? В Англии вас заставят поститься.
Фиона обменялась с психиатром понимающими взглядами.
Спустя месяц после смерти отца и две недели после того, как последствия трещины в черепе и сотрясения стали затухать, Викки вела себя так, словно «Мандалай» затонула десять лет назад.
Фиона была убеждена, что все это внешнее, и говорила врачу, что она думает, что Викки напугана, хотя они не могли понять чем. У Фионы была еще одна теория, которую она выложила Альфреду Цину, когда он в последний раз приходил: когда ее отец умер, девушка, которая всю жизнь так отчаянно боролась за его любовь, оказалась совсем одинокой на опустевшей арене.
Альфред засмеялся.
— Да нет же, Фиона. Она просто думает.
— Думает о чем?
— Каким будет ее следующий шаг.
— Но она не такая бесчувственная.
— Конечно, она ранима, — согласился Альфред. — Но у нее что-то на уме. Что — мы никогда не узнаем. Она держит это в себе. Как тайпан.
— Извините, что помешали, доктор, — сказала Фиона. — Я не знала, что вы все еще здесь.
— Он просто выходил, — пояснила Мелисса. — В холле был секретарь — он ждал писем.
— В самом деле, у нас осталось еще минут пять, Виктория. Мы поздно пришли. У вас был срочный важный звонок с Кай Тэ.
— Не напоминайте мне о нем.
— Мы будем за дверью. Мелисса, Миллисент, пошли.
— Останься, Фиона, пожалуйста. Доктор ведь не требует раскрыть никаких секретов. Ведь правда, доктор?
Фиона посмотрела на девочек, которые стали такими же неподвижными и тихими, как стулья, в надежде, что их присутствие будет незамечено.
— Вы тоже можете остаться, — заверила их Викки. — Никаких откровений сегодня утром.