Девять драконов
Шрифт:
Сам Ту Вэй Вонг частенько стоял у окна и удивлялся, как это ему удалось взлететь на такой гребень судьбы. Вот уже семь десятилетий он недосягаемо парил над своими земляками-китайцами, нищими попрошайками и проститутками, торговцами опиумом, гангстерами и военными воротилами, над настырными японскими завоевателями, революционерами всех мастей, над англичанами и прочими гуйло, которые хлынули с Запада. Он прикончил много людей: одних — своими руками, других — просто кивком головы. Прочих он проглотил, но большинство просто развратил коррупцией.
У него не было и тени сомнения — он заслужил власть над Гонконгом.
Его взгляд,
Посетитель Ту Вэй Вонга находил, что зрелище внутри офиса гонконгского Креза было еще заманчивее. Кому, как не ему, второму помощнику хранителя зала Бронзы Дворца умеренности, лучше других оценить личную коллекцию произведений китайского искусства, многим из которых перевалило за две тысячи лет? Куда бы он ни взглянул, всюду были древние поделки из слоновой кости, ширмы и ковры такой красоты, что многие провинциальные музеи о таком не могли и мечтать. Даже если бы он и мог оторвать от них взгляд, на глаза ему попалась бы великолепная горка, которая несомненно относится к эпохе династии Юань. Полупрозрачный фарфоровый сосуд, водруженный на нее, заставил замереть, во рту у него пересохло.
— А на севере очень жарко? — вежливо спросил его Ту Вэй Вонг, когда слуги принесли зеленый чай в расписных чашках.
Искалеченный в детстве, — когда нищий перебил ему ноги, чтобы он успешнее просил подаяние, — Вонг милостиво позволял своим гостям сидеть за его письменным столом из темного тикового дерева.
— Да, жарко, — последовал короткий и твердый ответ.
— Конечно, сухо и пыльно. Могу себе представить.
Незаметно рассматривая молодого хранителя, он ловко направлял беседу от пространного обсуждения погоды в лабиринт галантных расспросов о здоровье его начальников в музее. На первый взгляд мальчишка выглядел типичным пекинским бяошу — деревенщиной с севера. Негнущийся костюм и узкий галстук, недвусмысленная предельно короткая стрижка, толстые стекла очков в пластмассовой оправе. Выступавший передний зуб наверняка подарил бы ему в школе кличку Грызун.
Но за толстыми стеклами поблескивал огонек. Фанатик. Ту Вэй Вонг сражался с ними всю жизнь. Тридцать лет назад, во времена «культурной революции», этот мог бы бесноваться на улице, размахивая маленькой красной книжечкой Мао. [7] Он мог бы крушить такие вот фарфоровые сосуды, как этот, которым он любуется сегодня утром. А за двадцать лет до того он был бы бледнолицым революционером, важно шествовавшим по шанхайским аллеям или копавшим в провинции ловушки для танков.
7
Сборник цитат Мао Цзэдуна.
Хранитель слегка заерзал на стуле. Ту Вэй продолжал болтать о том о сем, пользуясь привилегией старого человека. Его атака будет успешной, прежде чем молодой человек заметит, что она уже началась.
— …Я так признателен, что
— Вовсе нет. Я имею в виду, не со всеми коллекциями.
Ту Вэй выжидал. Он перестал улыбаться. Его длинное, красивое лицо стало твердым и неподвижным, как кость. Хранитель, который взглянул на него в смущении, обнаружил, что является мишенью свирепого и не обещавшего ничего приятного взгляда.
— Только с вашей коллекцией, сэр.
— С моим даром, — поправил его Ту Вэй.
— Колокольчики.
— Мои колокольчики.
В этот момент молодой человек заколебался. Его молчание смахивало на высокомерие, грубость — так расценил это Вонг, и Ту Вэй гадал, собирается ли мальчишка напомнить ему, что этот бесценный набор бронзовых колокольчиков эпохи династии Восточная Чжоу исчез при загадочных обстоятельствах из шанхайского музея тридцать лет назад во времена мятежа Красных Стражников. Никто еще не дерзнул задать вопрос, как они вскоре попали в руки Вонга. Может, еще и потому, что он немедленно пожертвовал их народной республике. Теперь эти колокольчики висят во Дворце умеренности Запретного города.
К несчастью, этот нашпигованный знаниями мальчишка обнаружил неладное с одним из этих колокольчиков. Агенты Ту Вэй Вонга быстренько организовали для него возможность поехать в Гонконг якобы по официальным музейным делам, чтобы скрыть частный характер поездки.
— А что, и в самом деле проблемы с моим даром? — спросил Ту Вэй небрежно.
Молодой человек глубоко вздохнул:
— Один из ваших колокольчиков — подделка.
— Подделка? — эхом отозвался Ту Вэй.
— Подделка. Причем недавно сделанная. Возможно, прямо здесь, в Гонконге.
— Пожалуйста, объясните, — попросил Ту Вэй, поглаживая свою длинную челюсть, в то время как глаза его впились в лицо молодого человека. — Как вы можете быть так уверены? Вы слишком молоды, юноша, — никто еще не называл колокольчик подделкой. Как вы можете заметить то, что «проглядели» старшие? Сколько вам лет?
— Двадцать два.
— И как же вы можете знать больше, чем почтенные ученые, которые всю свою жизнь занимались изучением древней бронзы?
— Я всего лишь бедный школяр, — возразил хранитель, показывая, что его учили хорошим манерам и скромности. — Но никто в Китае не разбирался в этом лучше моего учителя.
— И ваш учитель сказал вам, что мои колокольчики — подделка?
— Мой учитель умер пять лет назад.
— Когда вам было только семнадцать?
— Но когда мне было шесть лет, а его только что выпустили из тюрьмы после хаоса…
— «Культурной революции».
— После «культурной революции», когда его выпустили из тюрьмы, он стал жить в нашей семье. Он был жестоко избит Красными Стражниками и начал слепнуть. Я стал его глазами. Он обнаружил, что у меня есть… талант… к его работе. Так много было уничтожено… столько потерь… Но когда с Красными Стражниками было покончено, некоторые сокровища были отрыты из земли или просто словно возникли из небытия, — и вот тогда-то его талант стал нужен всем. Храбрые люди прятали эти бесценные вещи. Нам нужно было составить каталог, чтобы спасти хотя бы то малое, что осталось от культурного наследия Китая. Чтобы они могли стать его глазами, он учил мои глаза.