Девять грехов
Шрифт:
– Хотя, это может быть от невыносимого стресса, – подумал он, и опять перед глазами предстала маленькая беззащитная Анечка, его сердце вновь чуть не разорвалось от страшной нестерпимой боли, выжигающей всё его существо.
– Она жива! – Она не может вот так просто уйти, только не она! – бормотал сам себе Марк, приложив лоб к холодному металлу дверей лифта.
Наконец раздался громкий звонок, символизирующий о прибытии на нужный этаж. Двери лифта распахнулись, и Марк буквально обомлел от увиденного.
Глава 3
НА ПОРОГЕ
Распахнувшиеся двери блестящего металлического лифта открыли
Пустая мрачно-чёрная земля, озаряемая кроваво-алым отсветом, была окружена со всех сторон мощными отвесными скалистыми образованиями, уходящими высоко вверх и утопающими в беспросветной тьме, мрачной и леденящей душу. Потолка пещеры, если это конечно была пещера, видно не было. Вместо него, на огромной недосягаемой взгляду высоте, простиралось чёрное небо. На нём не было видно ни единой, даже самой маленькой и тусклой звезды, хотя откуда им было взяться глубоко под землёй. В увиденное невозможно было поверить, но Марк всегда был верен своим глазам, и сейчас не оставалось ничего иного, кроме как поверить в то, что открывшаяся его взору пугающая картина существует на самом деле. Держа себя в руках и стараясь сохранить хладнокровие, он попытался разобраться с панелью управления, дабы вернуться на верхний этаж и высказать всё, что думает о так называемом докторе. Но вопреки желаниям Марка, панель управления кабиной лифта смотрела на него безжизненным куском серебристого металла.
Поняв, что все попытки вернуться наверх тщетны, Марк осторожно вышел из лифта и осмотрелся. Огненно-красный пейзаж казался абсолютно безжизненным. Изредка где-то очень-очень далеко раздавались какие-то крики. Оглядевшись, стало понятно, что кабина лифта стоит прямо посреди протоптанной тысячами ног тропы, ведущей прямо к пугающим своей зловещностью воротам.
Самым странным из того, что удалось разглядеть, да и то не с первого раза, оказалось то, что кабина лифта не была закреплена какими-либо тросами. Не было даже намёка на хоть какие-нибудь подъёмные или иные механизмы, обеспечивающее её движение по шахте. К слову сказать, и самой шахты тоже не оказалось. Абсолютно ничего.
– Но как такое может быть? – задал себе вопрос Марк. Его рационализаторское холодное мышление ещё могло воспринять огромную пещеру под фундаментом какого-то сомнительного здания, но парящую в воздухе кабину лифта – врятли.
– Это мне снится, этого просто не может быть! – затараторил Марк, чувствуя, как по спине начинают скатываться неприятно холодные капельки пота. – Чёрт бы подрал этого доктора, наверное, это всё действие какого-то препарата или ещё какой-нибудь медицинской ерунды, вколотой мне, пока я был без сознания.
Чувство паники начало овладевать сознанием, но годы службы в армии и десятки лет работы в одной из крупнейших компаний столицы закалили его и без того сильный характер настолько, что Марк научился подавлять внутри себя практически любые эмоции. Присев на корточки, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул затхлый и неприятно тёплый воздух.
– Всё хорошо, они просто что-то мне вкололи, но как только всё пройдёт, я доберусь до этого доктора и закрою его за решёткой до конца
Осознав, что крутясь возле не подающей признаков жизни кабины лифта, бесполезная трата времени, Марк осторожно зашагал в сторону странных ворот.
Исполинские ворота возвышались в нескольких километрах от того места, где стоял Марк, и именно в них упиралась змейка пыльной дороги. Сделав несколько шагов, он оглянулся, и его сердце в очередной раз сжалось от страха и непонимания происходящего, особенно при виде того, что кабины лифта уже нет. Просто нет! Она словно растворилась, не издав ни малейшего звука, а вместо неё осталась бесконечная тропа, уходящая в чёрную пустоту пугающего пространства. Мысль о том, что это может быть подвал какого-либо здания окончательно стала неактуальной, но поделать что-либо с этим было не в его силах.
– Да что же тут, чёрт возьми, происходит? – пробормотал Марк, продолжая идти к виднеющимся вдалеке воротам.
Настил пустынной песчаной дороги состоял из неестественного красноватого песка, да и всё окружающее пространство, казалось, будто бы полыхает в огнях алого отсвета. Странное свечение не имело явного источника, оно будто окутывало собой окружающее пространство, придавая картине ещё более зловещий вид.
Марку с трудом удалось разглядеть две небольшие фигуры, хотя небольшими они казались лишь в сравнении с неестественно огромными воротами, продолжающимися неприступной стеной – мощной и какой-то зловеще-дикой, больше напоминающей гигантские крылья неведомого чудовища. Над самими воротами была высечена каменная голова не то быка, не то собаки, увенчанная огромными изогнутыми рогами, ярко подсвеченными все теми же алыми отсветами, происхождение которых так и не было понятно. Странный орнамент украшал стены и сами ворота, но с такого расстояния разглядеть подробности было невозможно. Подойдя ближе Марк понял, что у самых ворот его ждали три фигуры. Нечто неуловимо знакомое было в одной из них, но Марк никак не мог понять, что же именно так привлекло его взгляд. В душе у него вновь неприятно что-то сжалось от неведомого страха, но впадать в панику сейчас было не самое лучшее время. Слишком много вопросов требовали незамедлительных ответов. Как бы то ни было, ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжить свой странный путь.
По мере приближения к воротам, вдоль дороги, по которой шёл Марк, местами начали виднеться сутулые, скрюченные, облезлые стволы невысоких деревьев. Их ветки выглядели, словно кривые руки, застывшие в агонии страшных мучений. У их основания из земли торчали каменные плиты надгробий, потрескавшихся от времени. Часть из них была окутана корнями всё тех же жутких деревьев.
Подойдя к одной из плит, Марк стряхнул рукой песок и увидел надпись, – «Sit tibi terra levis Aurelius Augustinus 105-148», – похоже на латынь, – подумал он. Благо остатки базовых институтских знаний всё же помогли расшифровать странную надпись, – «Пусть земля тебе будет пухом, Аврелий Августин».
– Очень странно видеть подобные захоронения вблизи Москвы, – удивлённо подумал Марк и тут же поймал себя на мысли о том, что в сложившейся ситуации нельзя было точно утверждать, что он до сих пор там.
Сотни, а может быть и тысячи надгробных камней, усеивали всё видимое пространство вдоль, казалось бы, нескончаемого забора, уходящего по обе стороны от ворот. Странные формы барельефа стены вновь бросились в глаза. Его вид вызывал какое-то неописуемое глубинное чувство внутренней тревоги, но причина этого необъяснимого чувства была не ясна.