Девять принцев Эмбера
Шрифт:
Горничная исчезла, и я внимательно посмотрел по сторонам, пытаясь что-нибудь вспомнить.
Безрезультатно.
Тогда я стал просто ждать.
Горничная вернулась довольно быстро и, улыбнувшись, кивнула головой.
— Проходите, пожалуйста. Миссис Флаумель примет вас в библиотеке.
Мы поднялись по лестнице на третий этаж и прошли по коридору мимо двух запертых дверей. Третья дверь слева была открыта, и горничная остановилась, пропуская меня вперед.
Как и в любой другой библиотеке, повсюду на стеллажах стояли
На женщине, сидевшей за столом, было платье цвета морской волны. Вьющиеся волосы в локонах, одновременно напоминающие закатные облака, освещенные солнцем, и пламя свечи в темной комнате, ниспадали до плеч. Огромные глаза за стеклами очков — впрочем, в очках она не нуждалась — светились голубизной, как озеро Эри в три часа пополудни ясным летним днем. Она улыбнулась, не разжимая коралловых, под цвет волос, губ.
Я знал эту женщину, но абсолютно не помнил, кто она такая.
Перешагнув через порог, я тоже улыбнулся, не разжимая губ.
— Привет, — сказал я.
— Здравствуй. — Она указала рукой на стул с высокой спинкой и подлокотниками, в котором можно было удобно развалиться и о чем-нибудь помечтать. — Садись, пожалуйста. — Я сел, и она молча принялась изучать мое лицо. — Рада тебя видеть.
— Взаимно. Как поживаешь?
— Спасибо. Признаться, не ожидала, что ты придешь.
— Знаю. Должен же я отблагодарить тебя за сестринские заботу и внимание. — Я специально говорил с легкой иронией, чтобы посмотреть, как она отреагирует. В эту минуту в библиотеку вошел огромный пес, ирландский волкодав, и молча улегся у стола.
— Не стоит благодарности, — ответила она в том же тоне. — Разве могла я бросить брата в беде? В следующий раз будь осторожнее за рулем.
— Можешь не сомневаться, в следующий раз я приму все меры предосторожности. — Она не подозревала, что я понятия не имею, о чем говорю, и я решил этим воспользоваться. — Я пришел, потому что нам есть что сказать друг другу. Ты как считаешь?
— Да. Ты обедал?
— Перекусил в кафе часа два назад.
Она позвонила горничной и приказала накрыть на стол. Потом искоса на меня посмотрела.
— Я знала, что ты выберешься из клиники, но не думала, что так скоро. И все же не понимаю, почему ты пришел именно ко мне.
— Решил сделать тебе сюрприз.
Она задумалась, потом предложила мне сигарету. Мы закурили.
— От тебя всегда можно было ждать чего угодно, — нарушила она затянувшуюся паузу, — и ты всегда выходил сухим из воды. Но боюсь, сейчас этот номер не пройдет.
— Почему? — спросил я.
— Ставки слишком высоки, и мне кажется, ты просто блефуешь, явившись ко мне без предварительной договоренности.
Корвин? Запомним.
— В данный момент я ничего не понимаю, — сказал я. — Ты забываешь, что на некоторое время я был выключен из игры.
— И ты ни с кем не общался?
— Не успел.
Она посмотрела на меня, склонив голову набок и слегка прищурившись. Ее изумительные глаза заблестели.
— Странно, — задумчиво произнесла она. — Как-то не верится, но, может быть, ты не врешь. Может быть. Тогда, конечно, ты принял единственно правильное решение и обезопасил себя со всех сторон. Дай мне подумать.
Я затянулся сигаретой, надеясь услышать еще что-нибудь, но она молчала, и я решил заговорить первым, начиная игру, в которой ничего не понимал, с партнерами мне неизвестными и по ставкам, о которых не имел ни малейшего представления.
— Мне непонятны твои сомнения, — заявил я. — Главное, что я пришел именно к тебе.
— Да, — ответила она. — Знаю. Но ты слишком умен, и цель твоего визита наверняка неоднозначна. Ну да ладно, не будем спорить. Поживем — увидим.
Спорить? О чем? Увидим? Что? Журавля в небе?
Горничная вошла с подносом, на котором стояли тарелки с бифштексами и кувшин пива, и на некоторое время я был избавлен от необходимости делать загадочные замечания и тонко намекать на обстоятельства, о которых ничего не знал. Бифштекс с кровью был превосходен, и я с жадностью на него набросился, смачно хрустя свежеподжаренным хлебом и запивая галлонами пива мою первую за день роскошную трапезу. Она засмеялась, глядя на меня и нарезая мясо мелкими кусочками.
— Что мне в тебе нравится, так это жажда жизни, Корвин, — сказала она. — Жаль будет, если ты с ней расстанешься.
— Мне тоже, — пробормотал я.
И внезапно я увидел ее в зеленом, как морские глубины, платье с большим вырезом и пышными складками. Звучала музыка, пары кружились в вальсе, отовсюду доносились веселые голоса. Я был одет в черный с серебром… Видение исчезло. Но я твердо знал, что вспомнил часть своего прошлого, и про себя выругался, сетуя на провалы в памяти. О чем мы с ней разговаривали там, в зале, не обращая внимания на веселье и танцы?
Я наполнил кружки пивом и решил проверить на Эвелине свое видение.
— Помнишь тот бал? — спросил я. — Ты была в изумрудном платье, а я в черных с серебром одеждах. Играла музыка, а мы с тобой стояли и разговаривали. Какой прекрасной казалась жизнь…
На лице ее появилось мечтательное выражение, щеки порозовели.
— Да. Много воды утекло с тех пор… Скажи, ты действительно ни с кем не вел переговоров?
— Честное слово, — поклялся я, стараясь удержаться от улыбки.
— Сейчас все изменилось к худшему, — вздохнула она, — и отражения оказались не так безопасны, как мы думали…