Девять принцев Эмбера

Желязны Роджер

Джулиан, Джулиан, Джулиан… Да и нет. Человек, которого мне удалось вывести из себя, несмотря на его легендарное самообладание. Охота… главный приз… Что-то очень знакомое, но хоть убей, я не мог вспомнить, в чем было дело.

— А Каин? Помнишь, как здорово ты его высмеял? Он ненавидит тебя лютой ненавистью…

Похоже, я не пользовался особой популярностью.

Каин… Я его знал. Хорошо знал.

Эрик, Джулиан, Каин, Корвин. Комната поплыла у меня перед глазами, пульс бешено забился в висках.

— Это было так давно… — невольно

вырвалось у меня.

— Корвин, — сказала она, — давай перестанем играть в прятки. Ведь я понимаю, что ты пришел ко мне вовсе не для того, чтобы себя обезопасить. Наверняка ты хочешь со мной договориться, и, зная твои силы, я никогда не поверю, что ты останешься в стороне. Мне неизвестно, что ты задумал, но, может быть, нам удастся заключить с Эриком взаимовыгодную сделку. — Это «нам» прозвучало явно фальшиво. Видимо, она тщательно взвесила все обстоятельства (мне неизвестные) и пришла к выводу, что мое присутствие ей на руку. Похоже, сестричка Эвелина решила урвать себе лакомый кусочек. Я улыбнулся. — Скажи, — продолжала она, — ведь ты пришел, чтобы договориться с Эриком? И предпочитаешь вести переговоры через посредника?

— Может быть, — сказал я. — В данный момент мне бы не хотелось отвечать на твой вопрос. Я совсем недавно поправился и решил остановиться у тебя на тот случай, если начну действовать или захочу договориться с Эриком.

— Думай, что говоришь. Ведь ты прекрасно понимаешь, что я доложу каждое твое слово.

— Как знаешь. — Пришла пора рискнуть и попробовать перехватить инициативу. — Но может быть, тебе выгоднее иметь дело со мной?

Брови ее сдвинулись, и между ними легли крохотные морщинки.

— Я не совсем понимаю, что ты предлагаешь.

— Я ничего не предлагаю… пока. Я действительно не лгу, когда говорю, что еще не принял окончательного решения. Но я не уверен, что захочу договориться с Эриком. В конце концов… — Я умолк и многозначительно на нее посмотрел, прекрасно понимая, что молчание мое вряд ли выглядит убедительным. Но я иссяк.

— Разве у тебя есть другая кандидатура? — Внезапно она вскочила, схватившись за свисток. — Блейз! Ну конечно!

— Сядь и не смеши меня, — сказал я. — Неужели я пришел бы к тебе, прекрасно понимая, чем это грозит, если бы собирался договориться с Блейзом?

Рука, сжимавшая свисток, опустилась, и, искоса на меня посмотрев, она снова уселась в кресло.

— Кто знает? — произнесла она после непродолжительного молчания. — Ведь ты — игрок в душе и способен на предательство. Но если ты пришел убить меня, это глупо. Кому-кому, а тебе должно быть известно, что я вовсе не такая важная птица. И кроме того, мне всегда казалось, что ты хорошо ко мне относишься.

— Так оно и есть, — с готовностью согласился я. — Можешь мне поверить, тебе не о чем беспокоиться. Как странно, что ты заговорила о Блейзе.

Приманка, приманка, приманка! Мне так много надо было узнать!

— Почему? Значит, вы все-таки вели переговоры?

— На этот вопрос

я тоже предпочитаю не отвечать, — сказал я, довольный, что добился некоторого преимущества. — Но уверяю тебя, в любом случае я ответил бы ему то же, что и Эрику: «Я подумаю».

— Блейз, — повторила она.

Блейз, сказал я сам себе. Блейз, ты мне нравишься. Я должен плохо к тебе относиться, хоть и не помню, по какой причине, но ты мне нравишься. Я это знаю.

Какое-то время мы сидели молча, и внезапно на меня навалилась смертельная усталость. Но я ничем себя не выдал. Я не имел права показывать своей слабости. Я знал, что обязан быть сильным.

— Хорошая у тебя библиотека, — заметил я, нарушая затянувшуюся паузу.

— Спасибо. — Она внимательно на меня посмотрела. — Блейз… Скажи, ты действительно считаешь, что у него есть шанс?

Я пожал плечами.

— Трудно сказать. Может быть, он в себе уверен. А может, и нет. По крайней мере я здесь ни при чем.

Внезапно я увидел, что рот у нее приоткрылся, а глаза изумленно расширились.

— Ни при чем? — повторила она. — Послушай, неужели ты сам решил рискнуть?

Я рассмеялся в надежде, что это хоть как-то ее успокоит.

— Не болтай глупостей, — заявил я, стараясь говорить как можно увереннее. — Зачем мне рисковать?

Но в глубине моей души зазвенела какая-то струна, а в голове молнией блеснула мысль: «Почему бы и нет?»

И мне стало страшно.

Мой ответ, казалось, ее успокоил, и, улыбнувшись, она махнула рукой в сторону встроенного в стену бара.

— Я бы выпила коктейль, только покрепче.

— С удовольствием к тебе присоединюсь. — Поднявшись, я подошел к бару, смешал напитки и. налил два полных бокала. — Знаешь, — сказал я, вновь усаживаясь на стул, — я рад, что мы сидим с тобой вдвоем, разговариваем, как прежде, и никто нам не мешает. По крайней мере у меня возникают приятные воспоминания.

И лицо ее озарилось прекрасной улыбкой.

— Ты прав. Если ни о чем не думать, можно на секунду представить, что мы снова в Эмбере.

И бокал чуть не выпал у меня из рук.

Эмбер! Горячая волна прокатилась по моей спине, ударила в голову.

Она тихонько заплакала, и я поднялся, обнял ее за плечи и осторожно притянул к себе.

— Не плачь, сестричка, не надо! Не трави мне душу! — Эмбер! Волшебное, животрепещущее слово, которое так много значило! — Подожди, настанут еще хорошие времена!

— Ты действительно так думаешь?

— Да! — громко сказал я. — Я в этом уверен!

— Ты сумасшедший! Наверное, поэтому я всегда любила тебя больше других братьев. Когда ты так говоришь, я тебе верю, хоть и знаю, что ты — сумасшедший! — Она опять заплакала, но довольно быстро успокоилась. — Корвин, — всхлипнула она в последний раз, — если когда-нибудь ты добьешься своего, если каким-то чудом, неизвестным даже на отражениях твое желание исполнится, ты ведь не забудешь свою глупенькую сестричку Флоримель?