Девять жизней
Шрифт:
Но даже если это была какая-то ловушка, я правильно подошел к делу. Словно читая мои мысли, Мэри сказала:
– Не думайте, что я дурочка, мистер Кьюнан. Каждый имеет право знать правду о себе. Даже когда я ничего не могла предпринять, я просыпалась по ночам и думала о том, что мне рассказывал отец. А когда на меня свалились эти деньги, я решила, что могу сделать себе подарок и попытаться восстановить то, что можно.
– Как была фамилия вашего отца?
Она снова покраснела.
– Я же уже сказала: Виндзор. Это была его фамилия, и он имел на нее все права! Его звали Этворт Виндзор, как и его отца, – взорвалась она. – Конечно, он называл себя по-другому. Когда он был маленьким, это семейство
– Хорошо. Я сделаю, что смогу. Скоро Рождество, потом Новый год. Чтобы все выяснить, мне понадобится не меньше недели. Давайте договоримся встретиться в первую субботу января. Позвоните мне по этому номеру, – я дал ей телефон офиса, – и я сообщу вам, как идут дела.
Она недовольно пробурчала что-то себе под нос.
– Послушайте, – попытался я урезонить ее, – вы ждали столько лет. Неужели вы не готовы подождать еще неделю? И не обнадеживайте себя заранее. Вы ведь сами сказали, что Кларк продал бумаги, так что даже если я найду его, это может оказаться единственным результатом. Может быть, он не продал, а потерял их… Ведь ваш муж скончался семь лет назад, верно? Если Кларк путешествует по дорогам как укладчик асфальта, он запросто мог их потерять.
– Этот проходимец Кларк ни за что на свете не выкинет то, что может стоить денег! – убежденно воскликнула Мэри и встала, еще крепче прижав к груди пакет с деньгами. Я отодвинул ее стул и проводил ее к выходу.
Вернувшись в кабинет, я рассмотрел оставленные на столе банкноты. Они выглядели вполне настоящими.
Любопытства ради я взял с полки у себя над головой том «Британской энциклопедии» и открыл статью о самозванцах и претендентах на британский трон. О принадлежности к королевской фамилии заявляли Ламберт Симнел и Перкин Уорбек. Еще одного претендента поддерживал Красавец Принц Чарли [9] . Всем троим помогали ирландцы. Ламберт был даже коронован в Дублинском соборе. Единственным серьезным претендентом в этом веке была Анна Андерсон, называвшая себя Анастасией, младшей дочерью последнего русского царя. До сегодняшнего дня никому не удалось опровергнуть ее версию. Рассматривая фотографию несчастного Николая II с женой и детьми, я поразился, до чего старшая дочь похожа на Мэри. Тот же квадратный абрис лица, те же тяжелые веки… Впрочем, если Мэри говорила правду, они были родственницами.
9
Красавец Принц Чарли, или Младший Претендент – прозвище Карла Эдуарда Стюарта (1720–1788), в 1745 г. возглавившего восстание якобитов (поддерживавших наследников короля Якова II)
4
Как только я погрузился в размышления о том, на что могла надеяться Мэри Вуд, заявив о своей принадлежности к королевскому дому, входная дверь хлопнула и появился Джей Андерсон – как всегда, с опозданием. Пунктуальность не была его сильной стороной, но сегодня я был этому только рад.
– Проходи, Джей! – крикнул я. – Раздеваться не надо, мы едем на студию «Альгамбра».
Он заглянул ко мне, буркнул «Доброе утро, босс» и снова исчез. Он был явно не рад меня видеть.
– Войди
Он не торопился. Я услышал, что он с кем-то шепчется. Либо он кого-то привел, либо разговаривал сам с собой. Скрытность вовсе не в характере Джея, обычно он спешит выложить все новости как можно быстрее. Видно, с ним было что-то не так.
– Я сказал, поди сюда, Андерсон! Не заставляй меня вставать! – Я хотел рассмотреть последние новинки его гардероба и убедиться, что он не вернулся к наркотикам.
Он вошел, одетый в необъятного размера куртку цвета морской волны с подложенными плечами, черные кожаные штаны и красные ботинки. А за спиной у него, к немалому моему удивлению, показался мальчишка лет десяти, смуглокожий, тоже в красных ботинках, в ярко-голубой ворсистой куртке и красной кепке с опущенными на уши клапанами. Добавить бы еще белую бороду – и получился бы настоящий садовый гном.
Джей раскрыл рот, прежде чем я успел его о чем-нибудь спросить.
– Bay! Вы что тут, кучу наложили, начальник? Вот это запашок!
Вероятно, моя посетительница оставила после себя изрядную вонь, если только у меня самого не возникло каких-нибудь физиологических проблем. Теперь я и сам почувствовал, что в тесной комнатушке стоит густой запах нестираной одежды.
– Ну так открой окно! Здание, как тебе должно быть известно, старое, а на кондиционер тут пока никто не заработал!
Джей двинулся к окну, изображая руками вентилятор.
– Может быть, ты представишь мне своего друга? – поинтересовался я.
– Его зовут Либерти Уокер. Я привел его поиграть на компьютере, – произнес мой помощник извиняющимся тоном.
Либерти внимательно осмотрел меня маленькими цепкими глазками. Его нахальная физиономия выражала нечто вроде «А это что еще за старый хрен?». Для своих лет он был небольшого роста, но его глаза – голубые, что выглядело странно в сочетании с темной кожей, – смотрели очень умно.
– Я только хочу поиграть на вашем компьютере, у меня есть «Лемминги-2», – объявил он так, как будто каждый день играл на чужих машинах и находил это совершенно естественным. Сильный акцент выдавал уроженца Глазго, а голос звучал неестественно пронзительно.
Я посмотрел на Джея, которого вовсе не привык видеть в роли друга и наставника молодежи. У него были братья, но он никогда ими не занимался. Зачем он притащил сюда этого маленького нахала?
– Покажи ребенку компьютер и возвращайся сюда, – проворчал я. – Мне надо с тобой поговорить.
– При Либерти можно говорить что угодно, он глухой. Он умеет читать по губам, так что он не поймет, что вы говорите, если, например, вы стоите у окна.
– Он не может быть абсолютно глухим, – возразил я. – У него за ухом след от слухового аппарата. У нас частное сыскное агентство, а не детский приют, Джей.
– От аппарата фоновый шум, – пропищал Либерти. – Он ловит слишком много фонового шума. Мне без него лучше.
– Я рад это слышать, но мне надо побеседовать с Джеем. Почему бы тебе не пройти в соседнюю комнату и не сесть за компьютер? – медленно проговорил я, тщательно выговаривая слова.
Он скорчил недовольную мину и повернулся ко мне спиной. Прежде чем выйти, он подпрыгнул, ухватился за дверную притолоку с обратной стороны и, качнувшись, спрыгнул вперед. Все это он проделал с такой скоростью, что я не успел ничего сказать. Вероятно, это был самый изящный выход из моего кабинета, когда-либо осуществленный его посетителями.
– Послушай, Джей, я не собираюсь тебя отчитывать, – начал я как можно мягче. Я не хотел, чтобы он испустил истошный крик и вылетел из офиса, проклиная расистов, – но похоже, что в этом заведении я последний человек, которого сотрудники ставят в известность о своих планах.