Девять жизней
Шрифт:
Мать заваривала чай, а Делиз задремала в кресле, удачно избегнув необходимости поддерживать разговор.
– Очень славный прицеп, Дейвид. Похож на американский военный. Совсем еще крепкий. Если хочешь, я мог бы привести его в порядок. Это твой? – Пэдди определенно больше интересовал прицеп, чем мои приключения.
– У папы новая игрушка, – сказала мать, разливая чай. – Он не успокоится, пока не наиграется. – Тон ее показался мне более резким, чем всегда. Ее опасения были понятны: когда отцом овладевает новый творческий замысел, он становится довольно утомительным. Недавно
– Он принадлежит мне так же, как Америка американцам и Австралия австралийцам. Я взял его, и бывший владелец не станет требовать его назад, – оптимистично произнес я.
– Прекрасно, – ответил бывший полицейский, сверкнув ястребиным взглядом. – Право государства на принудительное отчуждение частной собственности.
Теперь, когда я получил документы, среди которых находились бумаги Мэри Вуд, прицеп не был мне особенно нужен, – но, в то же время, права Кларка меня мало волновали. События последних нескольких часов наконец дали о себе знать: я с трудом удерживал в руке чашку.
– Делай с ним что хочешь, Пэдди. Мне просто надо было от него избавиться, – сказал я. Делиз по-прежнему крепко спала в кресле, чуть похрапывая. Для того чтобы вся моя небольшая семья была в сборе, не хватало только Либерти, но, слава богу, маленький орангутан находился у себя дома.
Моя мать улыбнулась.
– Совсем как ты в детстве – приходил домой без сил и засыпал на несколько часов. Приляг на диван, Пэдди теперь долго тебя не побеспокоит.
В половине первого я проснулся от того, что меня жестоко трясли за плечо.
– Вставай, Дейв. Твоя мама приготовила ланкаширскую запеканку – она утверждает, что это твое любимое блюдо, – с усмешкой проговорила Делиз. Эйлин накрыла стол в своей расширенной кухне, Джей и Пэдди уже вернулись из конюшни. Нос у Джея посинел от холода, зато у отца горел жарким огнем.
Запеканка действительно была моя любимая – с красной капустой и корочкой из хрустящего теста. Скепсис Делиз не помешал ей принять деятельное участие в общей трапезе.
– Вот что нужно, чтобы выживать в здешнем климате, малыш. Наполнитель, – поучал Джея отец. – Не какие-нибудь там деликатесы. Я не говорю, что наши места не подходят для жилья, – нет, но чтобы выживать на такой высоте, надо питаться как следует.
– Я не ем деликатесы. Больше всего люблю клецки.
Пэдди повернулся ко мне.
– Посмотри, что мы нашли в нише в стене прицепа. Для частного детектива это необходимо как воздух, не так ли? – Он протянул мне пачку банкнотов, обхваченную резинкой. – Тут не меньше тысячи ирландских фунтов. Я не считал. Возьми, но если я найду еще, то оставлю себе, на расходные материалы.
– Джей, тебя опасно оставлять с моим отцом. Он приучит тебя воровать.
– Не говори глупостей. Я советую ему поступить в полицию и научиться настоящей сыскной работе, а не торчать при тебе мальчиком на побегушках.
– Сманивать мою рабочую силу?! Его ставят состричь кудри и надеть каску. Разве ты согласишься обриться, Джей?
– Не знаю, что и сказать, босс, – очень серьезно
Такая длинная речь из уст Джея свидетельствовала о поистине серьезных намерениях. Возможно, свою роль сыграл инцидент на Кларенс-роуд.
Я ничего не сказал Пэдди о шкафе с документами, а он знал, что лишних вопросов задавать не нужно. После обеда я взял руководство в свои крепкие руки. План был таков: отвезти шкаф в офис, а затем перебросить на грузовике часть моей мебели из гостиной Салвеев в подвал «Атвуд Билдинг».
Уехать, не получив обязательной головомойки, снова не получилось. На этот раз Пэдди заловил меня в углу гаража.
– Вчера мне звонил Джок Синклер, – сообщил он. Синклер занимал высокий пост в полиции Большого Манчестера и оставался близким другом отца: в молодости он служил под его началом.
– Он хочет с тобой встретиться. Позвони ему по этому телефону. – Он протянул мне бумажку. – Я поговорил с ним и о твоем друге Джее. Он славный парень.
– Зачем ты внушаешь ему мысль о полицейской карьере, зная, что его отец отбывает пожизненный срок в «Барлинни»?
– Ну и что? Синклер заверил меня, что это не имеет значения, если только у самого юнца рыльце не в пуху. У него ведь другая фамилия, верно? Так что ты уж позаботься, чтобы он ни во что не влипал.
– Я пришлю его вечером обратно, на грузовике. Ему надо еще несколько дней побыть подальше от дома.
Я уже начинал заводиться, но отец и не думал заканчивать.
– Еще кое-что, Дейвид. Джок говорит, что твои показания – время, когда ты покинул здание «Альгамбры» двадцать третьего декабря, – имеют решающее значение?
Я кивнул.
– Знаешь, ты не рассчитывай на Джея как на свидетеля. Он совершенно не может назвать точное время, плюс-минус полчаса. Обвинитель сотрет его в порошок.
– Пэдди, зачем ты вмешиваешься в дело, о котором ничего не знаешь?
– Очень даже знаю! Знаю, что ты опять ищешь приключений на свою задницу, и все из-за твоей гордыни! Тебе же главное – доказать, что этот Джеролд не прав, верно? Пойми же ты, все дело в том, что если эти пресловутые реформы не прекратятся, то должность старшего инспектора вот-вот упразднят и ему позарез нужно получить повышение. Постарайся на минутку представить себя на его месте.
– Ты еще скажи мне, что у него шестеро детей, – огрызнулся я.
– Четверо. И жена-инвалид.
Я оставил последнее слово за отцом. Отчасти он был прав, как всегда. И все же мной двигала отнюдь не гордыня.
Сидя за рулем грузовика, Джей берег свое достоинство, управляя «ниссаном», – я не мог не улыбнуться при мысли о том, как отец загорелся идеей обновления прицепа.
Мы забрали мои вещи из квартиры Салвеев, несколько крупных предметов оттащили в гараж Торнли-корта, а остальное отвезли в «Атвуд Билдинг» – здание, которое теперь предоставляло мне не только недорогое офисное помещение, но и крышу над головой. Отослав Джея на угнанном грузовике обратно к родителям, я был готов звонить Синклеру.