Девятые врата

Кипиани Эдишер Лаврентьевич

— Батоно Димитри, наверно, деньги выписаны моему однофамильцу, а не мне.

— Ты ведь Иване Уртмелидзе? — Димитри показал Вано исчерканную красным карандашом газету. — Посмотри, может, это не ты?

Это был номер вечерней газеты двухмесячной давности: Вано одновременно заметил свою фамилию и название статьи: «Поэтическое наследие Левана Миндели».

Вано покраснел. Леван Миндели. Леван… Лео… Друг и сверстник Вано, товарищ по школе и университету, близкий и родной человек. Когда он умер, Вано плакал, впервые за многие годы после

детства… И вот пять лет спустя, к годовщине смерти друга, Вано опубликовал статью, посвященную поэзии Левана Миндели. Он долго колебался, прежде чем опубликовать ее. Наконец решился. Все это Вано помнил, разумеется, помнил. Знал и то, что за напечатанный материал, как обычно, ему выпишут гонорар. Но потом начисто об этом забыл.

Статья была похожа на доверительную беседу, на разговор с другом. Как если бы Вано спросили, каким был Леван Миндели, а он бы с любовью и печалью стал о нем рассказывать.

— Твоя статья? — Вывел его из задумчивости голос бухгалтера.

— Моя, — нехотя признался Вано, как будто его вынудили это признать: пережитая боль нахлынула на него снова, и он наморщил лоб. — Вы знали Левана Миндели, батоно Димитри?

— Конечно. Он иногда заходил к нам. Славный был юноша.

— Мы с ним с детства дружили.

— Отчего он умер?

— От чахотки.

— Но теперь ведь излечивают…

— Он совсем за собой не следил, да и мы не помогали ему беречь свое здоровье.

— Сколько же лет ему было?

— Двадцать четыре.

— Эх, бедняга! — Бухгалтер невольно взглянул на счеты. — Такой молодой!

— Знаете что, батоно Димитри, разрешите мне не брать этих денег?

Бухгалтер вскинул на Вано удивленный взгляд.

— Как это не брать? Что же, я их в карман себе положу?

— Сердце не позволяет мне взять эти деньги. Я себя чувствую так, как будто чужое присваиваю.

— Но они уже выписаны, и ничего сделать нельзя: я не могу оставить в кассе ни копейки.

— Батоно Димитри…

Бухгалтер улыбнулся:

— У меня еще никто от денег не отказывался!

Вскоре Вано Уртмелидзе уже шел по направлению к редакции, чувствуя, как при каждом шаге похрустывают в кармане брюк полученные деньги.

«Что бы подумал Леван, если бы узнал, что я получил деньги за то, что помню и люблю его», — размышлял про себя Вано.

Он поздно заметил, что давно миновал редакцию и вышел на проспект Руставели. Так же незаметно оказывались они на проспекте во время прогулок с Леваном.

Что же теперь делать? Куда девать эти деньги? Вернуть долг? Ни за что! Он одолжил деньги, чтобы купить туфли, так неужели теперь расплачиваться этими деньгами? Вано представил себе красивое и грустное лицо Левана Миндели: он улыбался.

Нет, Вано не сможет потратить эти деньги ни на хозяйственные нужды, ни на что другое. Но что с ними делать?

«Куплю цветы! — вдруг осенило его. — Самые свежие и пышные розы, отнесу на могилу Левана, дам деньги сторожу, чтоб ухаживал за могилой…»

Но

воодушевление Вано сразу угасло, когда он подумал, что ему раньше следовало ходить на могилу друга и носить туда цветы!

Тогда, может, отдать деньги матери Левана? Они пригодятся старушке. Сказать, что ему заплатили за давно опубликованные стихи… Но почему он только сегодня вспомнил о матери друга? Ни разу не поинтересовался, как она живет, не нуждается ли в чем. Может, она одинока и ей нужно помочь? Об этом надо было думать раньше и помочь ей своими деньгами, а не этими…

Да, вот какой огромный долг, оказывается, был у Вано, а он все о мелких тревожился!

Внезапно кто-то так сильно толкнул Вано, что он едва не упал. Сердито оглянулся. Мимо пробежал долговязый парень и за ним еще какие-то двое. «Схватить бы его и стукнуть как следует! Даже не извинился!» — возмутился Вано.

Парень остановился как вкопанный у стеклянных дверей книжного магазина. Те двое немедленно пристроились к нему, как солдаты во время строевой подготовки. К ним подошла пожилая крашеная блондинка, спросила о чем-то, и тоже, поспешно пристроилась сзади. Образовалась очередь.

«В чем дело?» — заинтересовался Вано, неторопливо подходя к стеклянной матовой двери.

— Что за очередь? — спросил он у женщины.

— Говорят, будет подписка на Дюма.

— На Дюма?! — оживился Вано, машинально становясь за женщиной. «Отлично! — подумал он. — Если в самом деле будет подписка, мне непременно достанется, я — пятый». И на всякий случай он пересчитал стоявших впереди.

Следом за Вано к очереди пристроился мужчина с брюшком. В руках он держал новенький трехколесный велосипед, такой нарядный, что Вано невольно улыбнулся. Сошедшие с автобуса люди тоже заинтересовались очередью и немедленно ее удлинили.

Через час Вано держал в руке квитанцию и спрашивал выходящего вместе с ним из магазина мужчину с брюшком:

— Это тот самый велосипед, который можно переделать на двухколесный?

— Тот самый, — с довольной улыбкой подтвердил мужчина.

— Где вы его купили?

— Здесь рядом, в «Детском мире».

— Народу много? — спросил Вано, а про себя подумал: «Если купить такой моему сыну, он, наверно, с ума сойдет от радости. Мальчик давно мечтает, а я все достать не мог…»

— Не очень, — сказал мужчина с брюшком, — если вы поторопитесь, то, наверное, успеете.

В тот вечер сынишка Вано не слезал с велосипеда. Носился по балкону и с гордостью всем сообщал: «Когда я вырасту, папа сделает мне из него двухколесный».

— Ты за что деньги получил? — перед обедом спросила жена.

— За это… в общем, напечатали один материал.

— У тебя что-нибудь осталось? — Жена не стала уточнять, за что он получил гонорар.

— Да. — Вано потянулся за деньгами.

— Хватит, чтобы вернуть долг Пелагее?

— Хватит.

— Тогда давай с ней расплатимся. Она сегодня как раз спрашивала.